Я вспомнил слова дядьки из дома на холме. Теперь они не казались мне такими уж бредовыми. Сенсоры ловят частоту другой реальности перед ее апокалипсисом. Это что ж получается, скоро здесь произойдет какой-нибудь жуткий катаклизм? Мысль сразу свернула в сторону тех подозрительных типов в арке.

«…этого хватит, чтобы уничтожить миллиарды».

И что, скажите на милость, я должен делать? Кричать на каждом шагу про апокалипсис? Заявиться в первое попавшееся отделение и сообщить о террористической угрозе? Но тогда, смотри выше: скрутят, признают шпионом или слабоумным.

Я решил, что все же разумнее всего оставаться на месте и ждать. Ни к каким геройствам я был не готов.

Так я просидел всю ночь, находясь на грани между сном и явью, ничем не отличающейся от сна. Какие только мысли не посещали мою голову, начиная от миссии спасения человечества и заканчивая тем, как я буду оправдываться перед женой и начальством на работе. Однако через пару часов ночного бдения, все мучительные раздумья вытеснил холод. Я настолько озяб, что мозг впал в какое-то оцепенение и мог думать только о наступлении дня и соответственно, повышении температуры.

Глава 5. Прыжок гепарда

Я вскочил, когда малиново-алые лучи солнца уже вовсю расчерчивали небосвод. Видно, все-таки отключился на пару часов. От жесткой скамейки ломило спину и шею. Мимо сквера то и дело мелькали прохожие. Улица ожила, наполнилась звуками. Сидеть и ждать конца этого мракобесия — уже не было сил, да и желудок недвусмысленно напоминал о себе.

Я хотел было выйти из сквера, но вовремя спохватился. Местная мода в одежде несколько отличалась от нашей. Как я успел заметить, люди здесь носили всевозможные блестящие и фосфоресцирующие шмотки и аксессуары. В своих темных джинсах и черной куртке я явно выглядел бы…черной вороной среди какаду.

Я подошел к кустам, из которых всю ночь доносился громкий храп бомжа. Пиво с непривычки быстро и надолго его вырубило.

— Эй, приятель! — я потряс бедолагу за плечо.

Он пробурчал что-то несуразное в ответ. Я тряхнул его сильнее.

— Слушай, одолжи кое-что из одежды. Ненадолго.

— А еще этого пойла достанешь? — хрипло спросил он, приоткрывая один опухший глаз.

— Постараюсь.

Кое — как я снял с бомжа какую-то блестящую жилетку с наполовину оторванным карманом. Оторвал его полностью. Ну вот, так можно и в свет.

Я пошел в том же направлении, куда и большинство прохожих (надо же было хоть как-то убить время до возвращения из этого кошмара) и скоро оказался на широкой, многолюдной улице. Десятки ярких до рези в глазах авто стекались в акведук и исчезали в его полумраке, словно в водовороте, сотни пешеходов в блестящих одеждах торопились по своим делам, на работу, учебу. Я слился с толпой, и во мне даже проснулось любопытство.

Вот мужчина в деловом костюме с серебристым кейсом, вот девушка в золотистом пальто. Женщина в блузке с пайетками тащит трехлетнего сынишку в детский сад. Вот девочки-школьницы с озорными косичками и светящимися разноцветными бантами, вот малыш с огромным неоновым рюкзаком остановился, чтобы завязать шнурки.

Он казался таким беспомощным, этот паренек — маленький островок, затерявшийся в огромном океане равнодушных взрослых. Шнурки не слушались неумелых пальцев, но он снова и снова с какой-то обреченностью собирал их в жалкое подобие банта. Я не выдержал, присел рядом и помог. «Спасибо», — прошептал мальчик одними губами.

Я вдруг вспомнил фотографии, присланные «ОПО», испуганные лица детей, и мне стало не по себе от мысли, что этот малыш с непослушными шнурками, все эти люди, которых я вижу сейчас — скоро погибнут. Они живут, дышат, торопятся, думают о чем-то своем, о чем-то мечтают, — и вдруг раз — и их мир перестанет существовать.

«Сенсоры способны корректировать реальность. Они могут остановить массовую гибель…»

Но что я могу сделать?! Я уже жалел, что не расспросил того дядьку из «ОПО», не узнал больше. И еще жалел, что упустил человека в длинном темном плаще с маленькой смертоносной ампулой в кармане. Теперь уже поздно… Опять поздно.

Я медленно брел среди толпы, словно волнорез разделял потоки спешащих трудяг. Одни запрыгивали в автобус, другие залезали в машины, кого-то поглощали зевающие рты муниципальных зданий. Толпа поредела. Я остановился на перекрестке, решая, куда двинутся дальше. Взгляд уперся в указатель: «Ржевская городская поликлиника», «Ржевский отдел ЗАГСА», «Ж/д и Авто/вокзал». Я вдруг почувствовал, что в голове начал складываться сложный пазл, причем стало очевидно, каким боком и какой стороной соединять его части.

Почему именно Ржев? Если бы я был террористом или там «демоном», питающимся негативной энергетикой, то направил бы удар на Москву, где сконцентрированы миллионы людей, активно работающих локтями и производящих массу негатива. Скорее всего, тот тип в темном плаще так и сделает или уже сделал. Но что-то подсказывало мне, что он все еще здесь — едва уловимое ощущение, граничащее с игрой воображения. Во мне проснулся охотничий азарт. Почему бы и не поиграть в супергероя — реальность-то все равно чужая!