Читаем Общак полностью

— У Олега Александровича длинные уши. Но не язык! — спокойно заметил Неустроев. — Так что не беспокойтесь, Александр Иванович, насколько я моту судить, миллиарды, выведенные вами на Багамы, вы намереваетесь присвоить. Ведь вам самому очень нужны средства для ведения своей политической игры. Но и нам нужны средства — для нашей политической игры. Собственно, я вам предлагаю деловое партнерство, если угодно. В противном случае мы можем просто вас… устранить…

— Но тогда вы не сможете завладеть деньгами, — усмехнулся Сапрыкин. — Да будет вам известно, что банк в Нассау может осуществить следующую транзакцию с этими миллиардами только по моему личному поручению. И ни по чьему больше. Так что, устранив меня, вы не сможете даже пальцем прикоснуться к этим деньгам. Таковы особенности этого замечательного багамского банка!

Его собеседник впервые за все время разговора потерял самообладание. Он побледнел, его губы вытянулись в две ниточки.

— Да, вы правы, — сухо проговорил он, скрывая ярость. — Но что нам мешает сдать вас генпрокурору? Что нам мешает сдать вас властям? А уж они позаботятся о ваших офшорных счетах, будьте спокойны! И ваш чудесный багамский банк как миленький выдаст ваши миллиарды, как только туда поступит ордер Интерпола! Но вот вопрос: вам это надо? — Помолчав, Неустроев добавил уже более миролюбиво: — И нам это не надо. Так что давайте договариваться.

Между тем в голове у Александра Ивановича уже вырисовался некий план, он придумал, кто ему может помочь. И он немного повеселел.

— Откровенность за откровенность, Аркадий Ильич! — Он пригубил кофе и, понизив голос, продолжал: — А что у вас за бизнес, позвольте полюбопытствовать?

— Алмазы, милый мой, алмазы, — с готовностью сообщил тот. — Мы торгуем якутскими алмазами. И даже могу вас посвятить в самую сокровенную нашу коммерческую тайну — мы хотим выдавить с мирового рынка Оппенгеймеров. Слыхали о «Де Бирс»? Так вот, мы планируем выдавить их с мирового рынка…

— А если не секрет, вы и ваши коллеги… вы из какого ведомства? Явно не со Старой площади, потому что я знаю всех, кто там работал в последние пятнадцать лет.

Неустроев пригладил рукой волосы:

— Не со Старой. С Лубянской, если это вам так интересно… Но это длинная история, и сейчас не время и не место ее касаться. Вернемся к нашим багамским баранам… Мы договорились?

— Да, можно сказать, что мы договорились, — твердо сказал Сапрыкин, потому что у него уже вполне созрел план.

Вернувшись к себе в отель, Александр Иванович первым делом достал со дна чемодана объемистый органайзер, в котором фигурировали сотни телефонных номеров нужных людей в разных городах России и многих стран мира. Он открыл книжку на букву «М» — Москва — и нашел домашний телефон генерала Урусова.

Он заранее обдумал разговор со. своим старым подельником. Урусов был, конечно, хитрый лис, но, как то и свойственно экзальтированному темпераменту потомка вайнахов, его обостренное самолюбие порой пробуждало в нем почти детскую наивность. Если ему тонко польстить, Урусов утратит всю свою хваленую хитрость, а если вдобавок посулить ему шуршащую зелень, то и вовсе позабудет о всякой предосторожности — и тогда его можно объехать на хромой козе…

— Евгений Николаевич! — Сапрыкин невольно улыбнулся, услышав в трубке знакомый звонкий голос. — Я вас приветствую! Узнали? Нет? Это… Александр Иванович. Помнится, мы с вами некоторое время тому назад обделывали одно общее дело. И вот теперь я звоню с предложением продолжить его… Мне нужна ваша помощь. Как говорят у нас в Москве, мне нужна крыша…

Сапрыкин для вида витиевато покаялся за свое внезапное исчезновение из Москвы и долгое молчание, сославшись на необходимость «запутать следы». Он признался, что сейчас находится в Будапеште и собирается в Нью-Йорк по важному делу, которое могло бы заинтересовать также и Евгения Николаевича лично — именно лично, а не как крупного чиновника Министерства внутренних дел. Сделав многозначительную паузу, Сапрыкин как бы доверительно сообщил Урусову, что его миссии в Нью-Йорке могут помешать люди, которые случайно сели ему на хвост в Венгрии…

— Мне нужна ваша протекция, Евгений Николаевич. Если я смогу беспрепятственно получить то, что я ищу, я готов буду отблагодарить вас.

Урусов сразу узнал Сапрыкина, но в силу врожденной хитрости решил на всякий случай разыграть спектакль.

Раз после стольких месяцев молчания Сапрыкин вдруг объявился, да еще позвонил из-за границы, значит, у него и впрямь возникла острая нужда в генерал-полковнике Урусове. Значит, из этой нужды можно будет извлечь немалую выгоду. «На ловца и зверь бежит», — подумал генерал. И как только Александр Иванович упомянул про «дело», Евгений Николаевич сразу просек, в чем суть этого «дела». Но тем не менее, затеяв свою любимую игру в дурика, спросил:

— Так в чем состоит ваша просьба? Чем я могу вам помочь?

— У вас есть возможность обеспечить мне охрану в Нью-Йорке?

— Какого рода охрану? — продолжал валять дурака Урусов.