Читаем Общак полностью

Варяг вез Сурикова в ресторан «Русская карусель», открытый лет пять назад Андреем Федотовым, пройдошливым московским ресторатором, которому в начале девяностых принадлежало одно из первых кооперативных кате в столице. Карьера Федотова сложилась типично для кооператоров того времени. Он набрал кредитов, но неумеренно греб под себя и задолжал то ли подольским, то ли долгопрудненским, после чего лег под крышу к ореховским, но не сработался и с ними и в конце концов обратился через общих знакомых к Варягу за помощью. Варяг знал и даже любил его заведение — опрятное, солидное, с хорошей кухней и изысканным сервисом. По его совету Андрей Федотов отдал лимона два в счет долга — в те времена это была астрономическая сумма — и умотал в Штаты. Здесь его прикрыл один из филиалов «Интеркоммодитис», многопрофильной корпорации Варяга, и Федотов смог открыть свое дело на Лонг-Айленде, куда очень быстро проторили дорогу новые русские американцы. Своей бешеной популярностью заведение было обязано не столько русским борщам и блинам с икрой, сколько экзотическому стриптиз-шоу по вечерам: через подставные брачные фирмы Федотов набрал русских девушек с исполинскими грудями, и они каждый вечер трясли ими перед посетителями, которые выкладывали по стольнику за вход…

Но днем стриптиз-шоу не давали, чему Варяг был только рад — сегодня Сурикову следовало сосредоточиться…

У входа в «Русскую карусель» их встретил лично Андрей Николаевич. Небольшого роста, юркий, с бегающими плутоватыми глазами, господин Федотов отвел гостей в укромный кабинет в самом углу полутемного и почти пустого зала. Стол был уже накрыт. Скромно, но со знанием дела: русская белужья икра в хрустальной вазе, подогретые канапе, лоснящаяся жирком осетрина горячего копчения и розовая буженина. Посреди стола высилась запотевшая бутылка водки «Отечество».

— Новосибирская, отменная, только что из Москвы, с самолета, говорят, московский мэр ее уважает, хотя в рекламных целях на публике пьет только «Юрия Долгорукого», — затрещал, как из пулемета, хозяин ресторана. — Как вы, Владислав Геннадьевич, живете-поживаете? Как жена, как детки, как дела в Москве?

— Спасибо, Андрей, потом поговорим. Время будет. А сейчас можешь идти, — бросил Варяг, не глядя на Федотова. — Вы пробовали «Отечество», Леонид Аркадьевич? Водка и впрямь изумительная.

Суриков глянул на высокий параллелепипед бутылки, и в глазах у него появились искорки. Явно запал на водку, подумал Варяг и мысленно усмехнулся. Ну, значит, разговор сложится. После первой рюмки сгоравший от нетерпения Леонид Аркадьевич взял инициативу на себя.

— Я слушаю вас, Владислав Геннадьевич, и готов ответить на ваши вопросы.

— Хорошо. Меня прежде всего интересует, кто проявлял наибольший интерес к деньгам «Госснабвооружения»… Насколько я понимаю, когда перечень счетов был получен кремлевским представителем господином Сапрыкиным, он не стал торопиться обнародовать эту информацию… И кстати, мне хотелось бы знать, сумели ли вы получить коды доступа к нашим секретным офшорным счетам? Там ведь не все так просто…

Суриков налил себе еще рюмку и, держа бутылку в руках, вопросительно посмотрел на Владислава. Тот отрицательно помотал головой и заметил:

— Да вы пейте, пейте, Леонид Аркадьевич, не стесняйтесь. — Он подождал, пока его собеседник не спеша осушил рюмку, закусил ее кусочком осетрины. — Так что скажете?

— Скажу, что, во-первых, не все так сложно, как вам кажется. Офшорные счета вообще не имеют той степени защиты, какая есть, скажем, у анонимных швейцарских счетов. Достаточно завладеть кодами доступа — и путь к деньгам открыт. — Суриков замолчал и бросил жадный взгляд на — Отечество». — А в вашем случае коды состояли всего из двух частей. Буквенного кода и цифрового. В тот раз, когда мы с вами встречались в Центральном парке, я не сказал вам… Я ведь нашел часть секретных кодов доступа к вашим офшорным счетам. Цифровой код! Мы документы тогда просматривали вместе с сотрудником спецслужбы. Он и относил эти сведения Сапрыкину. Банальная, в принципе, история: коды оказались записанными на полях одного бухгалтерского отчета.

— Это вторая часть. А первая часть кодов — буквенная — была у Мамика, — скрипнув зубами, пробормотал Варяг.

Суриков встрепенулся:

— У кого?

— У нашего финансового директора — Мамикона-Мкртычяна. Он пропал…

Суриков печально склонил голову:

— Мкртычян пропал незадолго до моего увольнения.

— Да, я знаю, — задумчиво произнес Варяг.

— Но вы вряд ли знаете, что он пропал почти сразу после разговора с Александром Ивановичем Сапрыкиным, буквально через два дня после того, как Сапрыкину стала известна первая часть секретных кодов, цифровая.

— Неужели господин Сапрыкин сыграл такую важную роль? — нахмурился Варяг. — Вы мне, Леонид Аркадьевич, про этого деятеля рассказали в ту нашу первую встречу в Центральном парке…