Читаем Общак полностью

Неподалеку от роскошной жилой новостройки, чьи двадцать два этажа из стекла и бетона массивной глыбой нависли над облезлыми послевоенными шестиэтажками, в отреставрированном двухэтажном особнячке с желтыми колоннами на фасаде размещался клуб «Ночная бабочка». В дневные часы элегантные белые двери заведения всегда были плотно заперты, неоновая вывеска над входом не горела, а бесплатная стоянка во дворе пустовала. Зато по вечерам вспыхивала голубым сиянием вывеска, и гроздья желтых огней сияли во тьме, а к дверям то и дело подкатывали сверкающие иномарки, из которых выходили элегантно одетые мужчины средних лет и скрывались за белыми дверями клуба. Порой у входа их встречала сама хозяйка — иначе говоря, заведующая — Мильва Гаврилова, миловидная брюнетка с черными, как антрацит, глазами, женщина во всех отношениях примечательная. Мильва была красива, как Юнона, умна, как Клеопатра, хитра, как Мария Медичи, и обладала недюжинным дипломатическим талантом Александры Коллонтай, то есть умела с ходу подобрать ключ к сердцу самого капризного и своенравного мужчины, чтобы впоследствии вертеть им как вздумается, извлекая из его благосклонности свою выгоду. Репутация «Ночной бабочки» за все пять лет ее существования на Бутырском валу ни у кого из окрестных жителей не вызывала никаких сомнений. Репутация эта была весьма скверная: «Ночная бабочка» виделась мерзким «гнездом разврата», а сама заведующая именовалась не иначе как «бандерша-крестьянка» (последнее определение, очевидно, прилипло к Мильве из-за ее тяги к длинным цветастым платьям и кружевным фартучкам а-ля эльзасская пейзанка). Но сколько бы жалоб и петиций ни посылали возмущенные ревнители нравов в префектуру и мэрию, никаких карательных действий в отношении «гнезда разврата» не предпринималось. Понятное дело! Ведь зоркие наблюдатели нередко замечали на пороге «Ночной бабочки» ответственных работников разных рангов, которые, по всей видимости, и обеспечивали «крышу» Мильве и ее «бабочкам».

Официально клуб «Ночная бабочка» был зарегистрирован как «малое предприятие общественного питания и сферы развлекательно-увеселительных услуг».

Евгений Николаевич Урусов бывал тут не раз, причем обыкновенно он приезжал сюда в своей спецуниформе — кожаной черной куртке-косухе и черных же сапожках на каблуке. В таком виде ему легко было смешаться с пестрой толпой гостей клуба и выведать интересную информацию о посетителях. Но сегодня он отправился к Мильве официально.

Черная «ауди» с синими мигалками со свистом притормозила у белых дверей, и из машины легко выпрыгнул моложавого вида генерал-полковник милиции. Он взбежал по ступенькам к двери и решительно нажал на кнопку звонка. В руках он держал видеокассету. Минуты этак через две-три дверь слегка приотворилась, и в щелке показался заспанный мордатый парень с узкими свинячими глазками. Парень был в форме сержанта-мента,

— Че надо? Закрыто у нас! — прогнусавил он, не удосужившись даже всмотреться как следует в того, кто пришел.

Урусов от такой наглости вмиг рассвирепел. Он толкнул дверь ногой, но дверь не поддалась. От такого конфуза Евгений Николаевич еще больше обозлился.

— Открывай, мудила грешный! — рявкнул он. — Глаза протри, подонок — не видишь: перед тобой генерал-полковник МВД! Или тебе в теплой и сытной Москве служить наскучило? Так я тебе, блин, устрою командировку в Урус-Мартан на блок-пост!

Только теперь до мордатого охранника дошло, кто в самом деле стоит на пороге клуба. Сон как рукой сняло — он распахнул дверь, изогнув дугой спину, и угодливо, по-щенячьи затявкал:

— Извините, тарищ генерал! Проходите!

— Мильва где? — бросил Евгений Николаевич, все еще кипя гневом.

Сержант неопределенно пожал плечами:

— Так это… рано еще. Мы закрыты…

— Ну что ты заладил, как попугай: закрыты, закрыты? — передразнил Урусов. — Здесь она, что я, не знаю? Уже второй час дня! Сидит у себя в кабинете и навар подсчитывает, по кубышкам рассовывает! Веди меня к ней!

И Евгений Николаевич, решительно расстегнув китель, зашагал по ковровой дорожке, убегающей куда-то в глубину здания.