— Я ж тебе сказал, падла, не дергайся, — тяжело дыша, бросил Джокер. — А теперь вот инвалидом будешь на всю жизнь. Еще раз свой гонор проявишь, я тебе и другую руку порежу.

Поверженный Митяй на этот раз лишь всхлипывал от боли, лежа на полу, лишенный чести и превосходства. В бараке наступила гробовая тишина. Все обитатели карантина поняли, что теперь по священному правилу зековского общежития старшим стал новенький зек по кличке Джокер.

Часа через два больной Тугай, зашевелившись на своей койке и тяжело приподнимаясь, рукой поманил Джокера подойти к себе. И когда тот наклонился к нему, прошептал пересохшими от высокого жара губами:

— Ты вот что, Жорик, послушай… Помнишь, я тебе про маляву говорил, что мне из Москвы пришла?

У Джокера екнуло сердце. Ну вот, вроде дождался. Но он лишь сдержанно кивнул в ответ.

— Ты пушку с прицелом в руках хоть раз держал?

— Я, Тугай, с пятидесяти метров могу выбить девяносто восемь из ста. Из «макара» и из «тэтэшки».

Тугай слабо улыбнулся:

— Это хорошо. Но я тебя ведь про пушку с оптическим прицелом спрашиваю.

— Из винтаря с оптикой девяносто из ста выбиваю с трехсот метров, — соврал Джокер, не моргнув глазом.

— Ну вот, коли ты, как я погляжу, такой крутой — может, тебе и рискнуть?

— Что «рискнуть»? — переспросил Джокер, желая, чтобы Тугай однозначно пояснил ему, в чем состоит предложение.

Тугай, медленно ворочая языком, коротко рассказал своему визави все, что знал из записки:

— Тебе побег устроят, в Москву повезут. А там вроде как бабками серьезными снабдят и все, что нужно делать, расскажут. Было бы здоровье, я бы сам дернул. Давай, Джокер, ты сможешь. Я же вижу, — торопливо шептал Тугай. — В тебе злость есть. И бесстрашие. А уж коли не врешь насчет стрелковых подвигов, так тебе ж цены нет. Ну что, хочешь в Москву податься на крупное дело?

У Джокера сердце заколотилось от такого заманчивого предложения. Бабки явно немалые сулят. А за такой приз можно и пупок надорвать…

— Тугай, брат, если ты меня порекомендуешь — я тебе век буду обязан, — твердо сказал он.

— Обещать не могу, как ты понимаешь. — Из-под одеяла выползла рыжая, в конопушках, волосатая рука. — Но ответ напишу и про тебя сообщу. Давай листок и ручку, там у меня в тумбочке найди… Только ты уж смотри, меня не подведи. Там люди серьезные, если что не так, долго базарить не будут. Это тебе не эта скороспелка, — и Тугай кивнул в тот угол, где лежал, зализывая раны, побитый и искалеченный Митяй Поспелов.

* * *

Через неделю Максим Кайзер получил послание с зоны. На этот раз письмо пришло из Перми. Авторитетный уральский вор Боря Екатеринбургский сообщал, что у его старинного кореша Тугая, который сейчас. парится в пермской колонии, есть на примете молодой пацаненок Жорик Уваров с погонялом Джокер, который мог бы выполнить важное поручение московских воров.

Кайзер, которого разбуди ночью — и он без запинки назовет по имени не только смотрящих, но и всех известных законных воров во всех российских областях и городах, никогда в жизни не слыхал ни о Тугае, ни о Жорике Уварове. Именно это обстоятельство и заставило его повнимательнее присмотреться к этому неизвестному кандидату.

Первым делом он связался по своим каналам с нужными людьми, и те через Главное управление исполнения наказаний МВД навели справки о гражданине Георгии Уварове, отбывающем наказание в одной из пермских колоний.

Полученные Максимом через три дня сведения окончательно убедили его в правильности сделанного интуитивного выбора. Теперь можно было начинать действовать…

Глава 11

Смуглая гладкая кожа была покрыта мелкими бисеринками пота, длинные черные волосы непокорно спадали на плечи и струились между торчком стоящих грудей с темными кругами вокруг острых сосков, а широкие покатые бедра, плавно переходящие в упругие ляжки, нависли над его лицом, так что покрытый курчавой рощицей лобок и розоватое влажное ущельице оказались у него прямо перед глазами, перед губами. Он вытягивал губы в трубочку, пытаясь ухватить возбуждающе манящую плоть, стремясь внедриться внутрь горячим языком — но тщетно. Эта молодая венгерка была большая мастерица сексуальных игр, и стоило ему чуть приблизиться к заветным местам хотя бы на пару сантиметров, как она ловко отклонялась назад, садилась крепким задом ему на живот и нежно, возбуждающе терлась ягодицами о его восставший, изнывающий от желания, подрагивающий член.