Читаем Общак полностью

Ожидая завтрашнего путешествия в Лихтенштейн, Варяг молил госпожу удачу о милосердии. Больше всего его мучила мысль о том, что после долгой и кровавой, но все же успешно завершившейся охоты за похитителем обща-ка его ожидает страшный финал. Сколько раз за эти несколько недель он уходил от беды, играя в кошки-мышки с судьбой, но она мстила ему жестоко и больно, отняв у него несчастную Лену, причинив ужасные страдания беззащитному дорогому существу, дочке Лизе. Но он победил и на этот раз — неужели все его усилия, терзания и потери оказались напрасны? От пятнадцати до двадцати лет в тюрьме… Самые уважаемые российские законные воры так и сидели — по двадцать, по тридцать лет… Он лично встречал таких, как, например, Заки Зайдулла по кличке Мулла, с которым познакомился в Североуральской колонии у Александра Беспалого и который оттянул без малого шесть десятилетий за решеткой. Сев впервые в девятнадцать, Мулла так и провел всю свою длинную жизнь на зонах, там снискав почет и уважение зеков. Но удел Муллы отнюдь не мог устроить Варяга. Все-таки сейчас времена коренным образом изменились. И коронованные воры завоевывают себе славу не большими тюремными сроками, а большими делами. Ни в американской, ни в российской, ни тем более в лихтенштейнской тюрьме Варяг сидеть не был намерен. Ни двадцать лет, ни даже года.

Громыхнул замок, и показавшийся в дверях тучный негр-охранник просипел: «Вас к телефону, мистер». Варяг пружинисто поднялся с койки и поспешил следом за охранником. Они прошли несколько отсеков и вышли в центральный коридор. В конце коридора, под лестницей, стоял столик с заветным телефоном. То, что его подозвали не к телефону-автомату, обрадовало Варяга. Значит, звонок не местный, от Вайля, а международный. И это действительно был Чижевский.

— Да, Николай Валерьяныч! — крикнул в трубку Варяг, ощутив прилив неимоверной радости. — Вы не представляете, как я рад слышать ваш голос! Что, есть новости?

— Есть. Хорошие новости! Вас завтра, насколько нам известно, должны переправить в Лихтенштейн, — деловито заговорил Чижевский. По его голосу Варяг понял, что отставной разведчик волнуется. Ну, раз волнуется, значит, все хорошо… — Там уже все будет готово. С вами свяжется человек. Его фамилия Неустроев. Кто он, откуда, я не знаю. Но это влиятельный человек. Он вас сам найдет. У них есть предложение, от которого вам не следует отказываться. Это мне передал Герасим Герасимович. Вы поняли, Владислав Геннадьевич?.

— Это все? — уточнил Варяг.

— Да. — Чижевский помолчал. — Желаю вам удачи! Уверен, все будет хорошо.

Владислав положил трубку и, обернувшись на скучающего негра-охранника, подмигнул ему и сказал по-русски:

— Дядя Том, а дядя Том, у тебя выпить не найдется?

Негр-надзиратель недоуменно пожал плечами.

* * *

Заместитель Генерального прокурора России генерал-майор юстиции Светлана Александровна Сергеева была не в духе. Причиной ее мрачного настроения стало крайне странное, если не сказать мудацкое распоряжение Генерального, которое он изложил ей лично в самом конце рабочего дня; без десяти шесть. Суть распоряжения заключалась в том, чтобы она немедленно — «немедленно, Светлансанна, немедленно!» — повторил Генеральный, потея и пыхтя, — направила в главную прокуратуру и высокий суд Лихтенштейна официальное письмо с уведомлением, что произошла досадная техническая ошибка и в отмывании денег в России обвиняется не Игнатов, а Ипатов Владислав Геннадьевич, занимавший должность второго заместителя директора концерна «Госснабвооружение». Именно против него и возбуждено уголовное дело, именно он занимался отмывкой денег в Лихтенштейне и в других офшорных зонах, Однако розыск означенного гражданина по-прежнему продолжается…

— Ну и козлы, какие же козлы! — свирепо пробормотала Светлана Александровна, закончив составление этого идиотского письма. — Ну когда они научатся чисто работать, а? То запускают ордер на розыск, то отзывают ордер, то открывают дело, то закрывают… Курам на смех! Ни хрена же не умеют — зла на них не хватает! — Она поставила размашистую подпись под текстом письма и вызвала секретаря Прохорова, чтобы он отнес письмо в экспедицию.

«Будь я в кресле Генерального, — подумала она, — у меня бы таких проколов не было». И, горестно вздохнув, Светлана Александровна вышла из кабинета.

* * *

Прибыв в Цюрих в сопровождении двух веселых нью-йоркских полицейских, которых за восемь часов трансатлантического полета Варяг научил играть в русского подкидного дурака и с которыми, к их удовольствию, резался всю дорогу, делая перерывы лишь на жратву да на сон, он сразу попал в жесткие лапы лихтенштейнских жандармов. Эти с ним особо не церемонились: если для американцев мистер Сучков был почти что свой в доску «грейт гай», то есть «классный мужик», то в глазах стражей правопорядка из крошечной европейской страны «месье Сучкофф» казался опаснейшим международным преступником. Еще в самолете ему сковали руки за спиной, вывели через служебный выход, бросили в стоящий на летном поле синий фургон-«воронок» с решеткой на крошечном окошке и повезли.