— Дельце на сто тысяч, — на полном серьезе ответил он. — Я не шучу. Если конкретно, то штук на двадцать-тридцать.

Он отрезал ломтик дымящегося стейка и отправил себе в рот.

— Вот чего я никак не пойму, — жуя, заметил он, — вроде бы и в России коров научились откармливать не хуже, чем в Штатах, и гриль-печки такие же, как здесь, и повара наши вроде не тупее здешних, но почему в наших кабаках не умеют так жарить говяжью вырезку… Эта же просто тает во рту… — Он с иронией наблюдал, как Лена нетерпеливо постукивает вилкой о край своей тарелки. — Так вот, моя милая, здесь, в Нью-Йорке, в отеле «Астор-Хаус», сейчас остановился один господин. Русский. У него есть некая крайне интересующая меня информация.

— Хочешь из меня Мату Хари сделать, Сергей Петрович? — сразу догадалась неглупенькая Лена.

— Ну, что-то вроде того, — кивнул Владислав. — Со всеми вытекающими…

— Это ты про упомянутые двадцать-тридцать тысяч или про те хитрые способы, какими старушка Мата выведывала сведения? — прищурилась Лена.

— Я рад, что мы поняли друг друга, — усмехнулся Владислав и налил ей еще шампанского. — Думаю, тебя моя скромная просьба не слишком обременит. Тем более что, как я знаю, твой муж собрался в длительную командировку и не будет тебе… нам мешать. Я бы хотел, чтобы ты познакомилась с этим господином и узнала о его ближайших жизненных планах. А я тебе за это гарантирую обеденный гонорар.

— За информацию или за вредность? — подмигнула она.

— За то и за другое, — серьезно произнес он.

Глава 34

Остановившись в отеле «Астор-Хаус» накануне вечером, Павел Павлович Усов, он же Александр Иванович Сапрыкин, тотчас связался с Неустроевым и доложил, что прибыл на место. Он и сам не понимал, почему так покорно выполняет указания отставного генерала-гэбэшника, почему просто не послал его на хутор бабочек ловить и не смотался куда-нибудь на Канары или Майорку, где эти алмазные коммерсанты хрен бы его выловили… Но каким-то шестым чувством он понимал почему: за долгие годы выработанная привычка и любовь строить головокружительные интриги, ловко использовать самых неподходящих и неудобных людей в своих интересах, двигать ими как пешками на шахматной доске или катать их как шары по сукну бильярдного стола, — эта привычка заставляла его надеяться, что даже скользкий и опасный генерал Неустроев, придет день, вдруг станет, сам того не осознавая, покладистой марионеткой в его пальцах. Надо только поднабраться терпения и поиграть с генералом в поддавки, коварно вынашивая свой план…

Об этом размышлял Александр Иванович, набирая номер телефона небольшого туристического агентства на Манхэттене. После непродолжительной беседы с приветливой девушкой-менеджером его настроение несколько омрачилось: ближайший тур на Багамы был рассчитан на две недели, билеты же на трехдневный, с утра пятницы до вечера воскресенья, можно было приобрести только на лайнер «Пёрл Принсесс», который выходил из Нью-Йорка через неделю. И самое дурацкое — одноместных кают уже не было… Хоть вызывай Неустроева из Европы и предложи ему прокатиться до «Бэнк оф Нассау» вдвоем, невесело подумал Сапрыкин и сделал заказ на двухместную каюту первого класса. Ладно, что-нибудь сложится…

Потом он весь день гулял по Нью-Йорку, сходил в Центральный парк, поглазел на небоскребы Пятой авеню. Делать ему было совершенно нечего. Целую неделю торчать в Нью-Йорке — более пустого времяпрепровождения трудно себе представить. Он не любил этот город, он вообще не любил сытую, самодовольную и кичащуюся своим богатством Америку, предпочитая уютные старинные городки старушки Европы. Да взять тот же Будапешт — обшарпанный, поблекший, но все равно сумевший сохранить шарм неподдельной древности.

Прошлявшись по шумным улицам несколько часов, Александр Иванович вернулся в «Астор-Хаус» только к вечеру. Он спустился в гостиничный ресторан и, сев на высокий табурет у стойки бара, заказал себе двойное виски со льдом. Он не обратил внимания на высокого черноволосого парня с оспинками по всему худому лицу, который, медленно подойдя к стойке бара, сел рядом с ним и заказал стакан апельсинового сока. Не обратил особого внимания Сапрыкин и на молодую женщину в ярко-алой короткой юбке и белой блузке с очень низким вырезом, которая, похоже, уже довольно долго сидела в дальнем углу ресторана перед высоким полупустым стаканом с ядовито-желтым коктейлем и, стоило ему появиться в зале, устремила на него пронзительный взгляд темно-зеленых глаз.

Съев банальный нью-йоркский стейк и запив его бутылкой австралийского шардоннэ, Александр Иванович направился к себе в номер и, включив платный телевизионный канал, вдруг подумал про ту девку в ресторане в алой мини-юбке: «Проститутка?» — но не стал развивать догадку.

Он уже было заснул под вымученные ахи и вздохи участников группового акта, демонстрируемого по кабельному телевидению, как вдруг стоящий у кровати телефон издал мягкое, переливчатое мурлыканье. Рука нащупала трубку, поднесла ее к уху:

— Алло!