В ТОТ ВЕЧЕР в нашей комнате было холодно, и я все никак не мог до конца согреться. Поэтому, раздевшись, с нечеловеческой скоростью юркнул под одеяло. А Джозеф, прежде чем залезть к себе на верхнюю койку, уперся в нее руками и посмотрел на меня сверху вниз. Может, из-за ледяной ванны, но я впервые отчетливо увидел его шрам. Белесая полоса из-под его правой подмышки зигзагом тянулась вдоль всего бока к спортивным штанам. Интересно, она так и тянется по всей ноге?

– Джеки, – сказал он.

– Джек.

– Не переживай по поводу Кантона. Твой отец позвонит ему. Все у тебя будет в порядке.

– Я и не переживал.

– Ага.

– Не переживал.

– Ага.

Меня и вправду отпустило – ведь на самом-то деле я переживал. Даже очень.

Джозеф переступил с ноги на ногу. Видимо, деревянный пол был холодным.

– И, Джеки, – сказал он, – никогда больше не говори «Мэдди», ладно? Ее имя Мэдлин. Никто никогда не называл ее Мэдди, кроме меня.

– Хорошо.

– Больше так не говори.

– Ладно, – сказал я.

– Ладно.

Джозеф подошел к столу и выключил свет. Было холодно, но он стоял у окна, глядя в ночное небо, приложив руку к холодному стеклу. Наконец вернулся и забрался на свою койку. И лежал не шевелясь. Долго.

– Джозеф, – позвал я.

Молчание.

– Ну?

– Зачем ты вышел на лед?

Опять молчание.

– Мэдди любила кататься на коньках, – сказал он.

Потом мы оба лежали не шевелясь.

<p><strong>три</strong></p>

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО отец сказал нам, что с этого момента и до весны мы будем ездить в школу на автобусе. Без разговоров. На дворе стоял такой мороз, что я не слишком расстроился.

Отец отправился с нами на остановку. Хотел самолично все проконтролировать.

Автобус остановился, мистер Хаскелл открыл дверь и глупо ухмыльнулся:

– Какие люди! Что, передумали?

Джозеф прошел в конец автобуса и сел на последнее сиденье.

Водитель все время следил за ним в зеркало заднего вида. Потом повернулся к отцу:

– Говорят, ваш-то вчера попал в передрягу.

– Так и говорят?

– Да, так и говорят. Ну, думаю, вы-то показали ему вчера, где раки зимуют.

– Вообще-то, я очень горжусь тем, что он сделал.

– Тем, что чуть не утонул?

– Видно, Хаскелл, вам рассказали не все.

Отец повернулся и пошел обратно к дому. На меня он не взглянул. Да и зачем?

– Ты едешь или нет? – спросил мистер Хаскелл.

Я вошел, и автобус рванул вперед.

Джозеф на заднем сиденье уединился с томиком «Октавиана Пустое Место». Всем своим видом давая понять, что не желает, чтобы кто-то садился рядом.

Даже я. На середине прохода Джон Уолл толкнул меня на Дэнни Нэйшенса и Эрни Хапфера, я встал и навалился на Джона Уолла, а Дэнни Нэйшенс вынул из ушей наушники и навалился сверху на нас обоих. Мистер Хаскелл заорал, что мы всю дорогу пройдем пешком и ему по барабану, если мы замерзнем, и прокричал еще пару фраз, которых вы точно никогда не услышите в Первой конгрегациональной церкви, и тогда мы все уселись.

– Ты правда провалился в Аллайанс? – спросил Джон Уолл.

– Не совсем.

– Как можно не совсем провалиться в реку?

– Частично.

– Боже мой, – сказал Дэнни. – Вот так люди и погибают!

– Только до пояса.

– До пояса, – повторил Джон.

– Частично.

– У тебя совсем кукуху снесло, – сказал Эрни. – Шарики за ролики заехали.

– Если у него шарики вообще остались, – хмыкнул Дэнни. – Они-то в первую очередь отмерзают.

Ну понятно, что я тогда сделал.

И что опять проорал мистер Хаскелл.

– Я слышал, они потом чернеют и отваливаются, – прошипел Дэнни.

– Прекрати, Дэнни, – перебил его Джон Уолл. – Это не Джек двинулся крышей, – и кивком показал на задние сиденья автобуса.

– Заткнись, – сказал я.

– Сам заткнись. Все знают, что он псих. Он, наверное, и затащил тебя в реку, да?

– Нет.

– Зачем ты все время с ним ошиваешься?

– Вообще-то, мы с ним живем в одном доме, Джон.

– Ну и что? – сказал Дэнни. – Он уберется, как только для него подыщут место в школе для психопатов.

– Заткнись.

– Может, ты не в курсе, малыш Джеки, но твой приемный братик чуть не убил человека.

– В самом деле, малыш Дэнни? Спасибо, что сообщил!

– Все девчонки в школе его боятся, – сказал Джон.

Эрни и Дэнни согласно кивнули.

– Нет, не боятся.

– Боятся, – повторил Джон.

– Что за жесть?

– Это еще не жесть. А вот если кое-кто из восьмых подкараулит твоего брата-психопата как-нибудь одного… Ну ты знаешь, о ком я. Тогда да, будет жесть.

Я вытаращил глаза.

– Так ты не знаешь? – удивился Дэнни.

– Не знаю чего?

– О заварушке с Джеем Перкинсом?

– Что?

– На уроке д’Ални Джей что-то сказал твоему психу о его девчонке, и уже через пару секунд тот его чуть не придушил.

– Неправда, – сказал я.

– Сам у него спроси, – пожал плечами Дэнни.

– И не подумаю.

– Джей Перкинс помер бы, если бы не вмешался д’Ални. Но д’Ални обвинил Джея в том, что тот зачинщик, и дело замяли. Впрочем, это ничего не меняет.

– В каком смысле?

– В таком, что Джей Перкинс повсюду рассказывает, что собирается упечь твоего братика за решетку. Так что школа для психопатов уже может начинать готовиться к его приезду.

Джон одобрительно кивнул.

Знаете, как пишут в книгах: «Сердце у меня остановилось»?

В самом деле. Остановилось. Замерло.