Читаем Образ смерти полностью

– Для него это вопрос престижа, гордости своей работой: пытать, рождать боль, но удерживать в них жизнь. Постепенно усиливать уровень боли, страха, увечий, и чтобы все это время они дышали. Но Росси его подвела. Она не выдержала и сдалась раньше срока. С ней ему не удалось достичь своей цели.

– Это произошло раньше, чем он увидел по телевизору новости со своей физиономией, – заметила Пибоди. – Значит, дело не в том, что он запаниковал или выместил на ней злость.

Ева вскинула голову.

– Верно. Но даже если бы он запаниковал или выместил на ней злость, она все равно была бы мертва. Даже если бы он запаниковал, все равно мы должны были сделать то, что сделали. Забудь об этом. Он начал над ней работать в субботу утром, а закончил ранним утром в понедельник. Йорк убита в пятницу вечером. Значит, он устроил небольшое празднование, а может, просто лег спать пораньше, чтобы выспаться, прежде чем завести часы для Росси.

«Потратил время на слежку за мной, – подумала Ева. – Еще один добрый проверенный способ пытки. Помучить жертву ожиданием. Он прерывался, чтобы выследить и заманить Гринфельд. Надо же заранее поместить в свой чертов загон следующую жертву».

– Он ее очищает, обмывает. Он не спешит. Времени у него полно, торопиться некуда. Место сброса тела давно намечено, местность давно изучена. Прочешите местность. – Сидя на корточках, Ева огляделась по сторонам. – При такой погоде мало найдется охотников погулять в парке. Он выжидает, – продолжала она. – Он ее грузит, перевозит сюда. Переносит в парк.

– Чистильщикам есть с чем поработать, следов масса. Снег был свежий и очень мягкий, – напомнила Пибоди. – Они измерят следы, дадут нам размер и марку ботинок.

– Да, – кивнула Ева. – Но его это не беспокоит. Он же не дурак. Ему хватит ума надеть обувку размером больше, чтобы сбить нас со следа. Наденет что-нибудь настолько распространенное, что мы не сможем определить, где он это купил. Когда мы его найдем, найдем и его ботинки, и они помогут нам его повесить, но они не приведут нас к нему.

Ева казалась такой же бесстрастной, как резкий свет прожекторов, заливавший место преступления. Она осмотрела тело.

– Она была сильная, крепкая, в отличной форме. – «Хороший образчик? – подумала она. – Он-то небось думал, что получил превосходную кандидатку для своего гнусного дуэта». – Она боролась, сопротивлялась, но недостаточно сильно. Не так энергично, как Йорк. Не так жестко и не так долго. Тут никакого сравнения нет. Она сдалась, вот что она сделала. Физически она была крепка, но что-то у нее внутри отключилось. Для него это наверняка стало большим разочарованием.

– Я рада, что она не страдала так долго. Знаю, знаю, – заторопилась Пибоди, когда Ева вскинула голову, – но раз уж мы не смогли ее спасти, я рада, что она меньше мучилась.

– Если бы она продержалась дольше, может, нам удалось бы ее спасти. И как бы ты на это ни смотрела, Пибоди, все равно наплевать и растереть.

Ева выпрямилась, завидев подходящего к ним Морриса. В его глазах она прочла и свои собственные мысли, и мысли Пибоди. «И в его глазах, – подумала она, – будет та же гремучая смесь гнева, отчаяния, вины и печали, что и у всех копов, участвующих в операции».

– Джулия Росси. – Вот и все, что сказал Моррис.

– Да. Она умерла немногим больше двадцати шести часов назад, по нашим прикидкам. Группа подростков решила срезать угол через парк и нашла ее. Немного подпортили место сброса, но перепугались и разбежались. Один из них позвонил и доложил. С ней у него что-то пошло не так. – Ева снова бросила взгляд на распростертое на снегу тело. – Он провел с ней слишком мало времени, большего не добился. Может, она просто отключилась, а может, он что-то ей вводил – в виде эксперимента. И от этого она отключилась.

– Я помечу токсикологию флажком как приоритет. Повреждений меньше, чем у предыдущей.

– Верно.

– Ее уже можно двигать?

– Я как раз собиралась ее перевернуть.

Моррис кивнул и наклонился, чтобы помочь. Вместе они перевернули тело.

– На спине повреждений нет, – заметил Моррис.

– У других тоже не было. Или почти нет. Он предпочитает действовать лицом к лицу. Для него это дело личное. Все должно быть интимно.

– Есть кровоподтеки, разрывы, ожоги, проколы на задней стороне плеч и икр. Но меньше, чем у других. – Очень бережно Моррис откинул волосы в сторону от шеи, осмотрел затылок, кожу головы, уши. – В сравнении с другими, я бы сказал, на этот раз он едва добрался до второго этапа. Да-да, что-то пошло не так. Я отвезу ее в морг. – Он выпрямился и встретился взглядом с Евой. – У нее есть семья?

Он никогда раньше об этом не спрашивал. А если и спрашивал, то так редко, что она забыла.

– Мать живет в Квинсе, отец с мачехой в Иллинойсе. Мы с ними свяжемся.

– Дай мне знать, когда они захотят ее увидеть. Я сам их через это проведу.

– Хорошо, – кивнула Ева.

Моррис отвернулся, уставился в холодную тьму позади огней.

– Жаль, что сейчас не весна, – вздохнул он.

– И не говори. Все равно люди умирают, но для тех, кто остался в живых, атмосфера приятнее. Цветочки цветут… Ну, ты меня понимаешь. Вносят приятный штрих.