– У Трины чертовски чуткий нос, она его тоже унюхала.

– У нас есть еще кое-что получше. Он ей сказал, что открыл для себя этот запах в Париже и очень обрадовался, когда обнаружил, что он продается и здесь, в Нью-Йорке, в магазинчике при спа-центре на Мэдисон, место под названием «Блаженство». Именно там он пытался заарканить Трину.

– Да, это то самое место. Узнай, согласится ли твоя свидетельница поработать с Янси.

– Уже спросили, ответ положительный. Она сказала, что будет, цитирую, «в поросячьем восторге». Не знаю, как насчет поросят, но глаз у нее орлиный, Даллас. Углядела фотографию у него в бумажнике, пока он расплачивался наличными. Говорит, что это старая фотография, времен ее собственной молодости. Очаровательная шатенка. Она считает, что сможет дать Янси и ее описание тоже. Говорю же, просто персик.

– Хорошая работа, Бакстер. Чертовски хорошая работа. Тащите ваш персик сюда. Конец связи. Есть подвижки, – Ева вернулась к Рорку, ее глаза блестели. – У нас есть настоящие подвижки на этот раз.

– Джессика Форман Райс Эйберкромби Чартерс. – Рорк бросил Еве мемо-кубик. – Председательница попечительского совета. Она с радостью вас примет и расскажет все, что знает. Сегодня утром она дома. Если она сама не сможет вам помочь, найдет того, кто это сделает.

– Тебя удобно иметь под рукой.

– Во многих отношениях, не так ли?

Ева улыбнулась. Приятно было ощущать улыбку у себя на лице. Она почувствовала себя сильной.

– Пибоди, со мной.

19

Дама с многочисленными фамилиями жила в трехуровневой квартире величиной с город Хобокен, штат Нью-Джерси. Панорамное окно во всю стену с видом на Ист-Ривер зрительно увеличивало огромные размеры гостиной. В ясный день, подсчитала Ева, можно было подойти к этой стеклянной стене и полюбоваться островом Райкерс.

Джессика обставила квартиру по своему вкусу, смешав антикварную мебель с ультрасовременной. Результат получился эклектичным и удивительно милым. Ева и Пибоди уселись на пухлых подушках дивана, обитого убийственно-красным бархатом. Хозяйка разлила чай из белого фарфорового чайника, расписанного розовыми бутонами, в умопомрачительно хрупкие чашки, которые страшно было взять в руку.

Чай и блюдо с тонким, как бумага, печеньем подала элегантная горничная, телосложением напоминавшая зубочистку.

– Мы уже раньше встречались раз или два, – начала Джессика.

– Да, я помню.

Теперь, встретившись с ней лицом к лицу, Ева действительно вспомнила. Джессике было за восемьдесят, но она прекрасно выглядела, была стройна и ухожена. Уложенные мягкими волнами короткие темно-золотистые волосы контрастировали с резкими чертами ее лица. Крупные подвижные губы были накрашены нежно-розовой помадой, темно-зеленые проницательные глаза смотрели из-под густых ресниц.

– Вы носите Леонардо?

– Да мне его не поднять, такую здоровую тушу.

Джессика захихикала, как девчонка, и это тоже было очень мило.

– Одна из моих внучек без ума от его дизайнерских вещей. Отказывается носить что-либо другое. Его вещи ей к лицу, как и вам. Я считаю, что люди всегда должны выбирать то, что им идет.

Когда она передала Еве чашку чая, Ева с трудом удержалась, чтобы не сказать, что предпочла бы кружку крепкого кофе.

– Спасибо, что уделили нам время, миссис Чартерс.

– Прошу вас, зовите меня Джессикой. – И Джессика с ослепительной улыбкой протянула чашку Пибоди. – Подарите мне минутку. Могу я спросить? Когда вы вдвоем ведете допрос… Ах нет, погодите, теперь это называется беседой, не так ли? Когда вы беседуете с подозреваемыми, вы их когда-нибудь избиваете?

– Нам это не требуется, – ответила Пибоди. – Лейтенант одним своим видом выбивает из них признание.

Опять раздался звонкий девичий смех.

– О, что бы я отдала за такое зрелище! Я просто обожаю полицейские боевики! Всегда стараюсь вообразить себя на месте преступника, и как из меня выбивали бы показания на допросе. Понимаете, мне просто до безумия хотелось прикончить моего третьего мужа.

– От такого желания лучше удержаться, – заметила Ева.

– Верно. – Джессика улыбнулась своими розовыми лепестками. – Это было бы приятно, но слишком много суеты и грязи. Хотя развод, должна вам сказать, нередко бывает таким же грязным. Простите, я трачу ваше время. Чем могу помочь?

– Стюарт Э. Пьерпонт.

Джессика выгнула бровь.

– Да-да, мне знакомо это имя. Он сделал нечто убийственное?

– Нам очень хотелось бы поговорить с ним. Но тут у нас небольшая проблема: никак не можем его обнаружить.

На лице Джессики отразилось искреннее недоумение, но ее тон остался столь же любезным.

– Его адрес наверняка есть в записях. Я попрошу Лайла проверить его для вас.

– Адрес указан, но он не годится. Если только в здании Королевской оперы и в Карнеги-холле не сдают квартиры постояльцам.

– Правда? – протянула Джессика. Теперь в ее глазах вспыхнул жадный огонек любопытства. – Ну и дела! Мне бы следовало знать.

– Как и что именно вам следовало бы знать?