Читаем Образ смерти полностью

«Не кричи, – приказала себе Ариэль. – Не вздумай его умолять. Ему это нравится».

– Да, дорогая?

– Почему вы выбрали меня?

– У тебя миловидное личико и чудесные волосы. Хороший мышечный тонус в руках и ногах.

Он взял маленькую переносную горелку. Ей пришлось подавить стон, когда он включил огонь. Горелка тихо зашипела, он прикрутил пламя до точечного огонька.

– И это все? Я хочу сказать, может, я что-то сделала?

– Сделала? – рассеянно переспросил он.

– Я что-нибудь сделала, чтобы вас расстроить, что-то такое, из-за чего вы рассердились на меня?

– Вовсе нет. – Он повернулся с доброй улыбкой, держа в руке шипящую пламенем горелку.

– Дело в том, мистер Гейнс, что я знаю, вы сделаете мне больно. Я не могу вас остановить. Но не могли бы вы объяснить мне, почему вы это делаете? Я просто хочу понять, за что вы хотите причинить мне боль.

– Надо же, как интересно! – Он окинул ее изучающим взглядом, склонив голову набок. – Она спрашивает, Она всегда спрашивает, почему. Но Она выкрикивает свой вопрос. Она никогда не спрашивает вежливо.

– Она всего лишь хочет понять.

– Ну что ж… Что ж… – Он отключил горелку, и Ариэль испустила вздох облегчения – громадный, как геологический сдвиг. – Это что-то новенькое. Я люблю новизну. Она была прекрасна, понимаешь?

– Она была прекрасна?

Ариэль облизнула пересохшие губы. А он тем временем подтянул к себе табурет и сел, чтобы их глаза оказались на одном уровне. «Как может такое чудовище выглядеть таким обыкновенным? – удивилась Ариэль. – Такой жестокий, как он может казаться таким вежливым и милым?»

– Ты очень хорошенькая, но Она… Она была изумительна. А когда Она пела, Она была просто божественна.

– А что… что она пела?

– У Нее было сопрано. Многослойный голос.

– Я… я не понимаю, что это значит.

– Ее голос звучал божественно. Эти чистые высокие ноты… они как будто сами собой изливались из Ее горла. Великолепная колоратура, нежность лирического сопрано в сочетании с мощью и глубиной драматического. Ее диапазон… – Слезы навернулись ему на глаза, он прижал пальцы к губам и поцеловал кончики. – Я мог бы слушать Ее часами… Да что я говорю, я и слушал Ее часами! Она аккомпанировала себе на рояле, когда пела дома. Она пыталась меня учить, но… – Он с грустью улыбнулся и беспомощно вскинул обе руки. – У меня нет способностей к музыке, есть только огромная любовь к Ней.

«Пока он говорит, он не причиняет мне боль, – подумала Ариэль. – Надо заставить его говорить».

– Это опера? Я ничего не знаю об опере.

– Ты думаешь, что это нудное, скучное, старомодное зрелище?

– Я думаю, что опера прекрасна, – осторожно возразила Ариэль. – Просто я никогда раньше не слушала ее внимательно. Она пела в опере? – «Вопросы, – сказала себе Ариэль, – надо задавать ему вопросы, надо тянуть время. Пусть отвечает». – И у нее… у нее было сопрано? Вы говорите, у нее был многослойный голос. То есть не только сопрано? Какой-то еще? Вы говорите, у нее был большой диапазон?

– Да-да, совершенно верно. Просто невероятный диапазон. У меня сохранилось множество Ее записей. Я не проигрываю их здесь. – Он окинул взглядом комнату. – Это было бы некорректно.

– Мне очень хотелось бы услышать ее пение. Хотелось бы услышать ее многослойный голос.

– Тебе хотелось бы? – В его взгляде блеснуло лукавство. – А ты хитрая. Она тоже была хитрая.

Он встал и снова взялся за свою горелку.

– Подождите! Подождите! Можно мне послушать ее пение? Может быть, я бы поняла, если бы услышала. Кем она была? Кем она была для… О боже, боже, прошу вас! – Ариэль попыталась отпрянуть от язычка огня на конце горелки, которым он чуть ли не игриво провел по ее руке.

– Нам придется отложить разговор на более поздний час. А сейчас нам действительно пора работать.

Вернувшись в управление, Ева направилась к Фини.

– Шатенки в возрасте от двадцати восьми до тридцати трех, умершие в указанное здесь время в Нью-Йорке, Нам нужны имена, последний известный адрес, причина смерти.

– Записи на тот период довольно отрывочны, – покачал головой Фини. – Множество смертей остались незарегистрированными, многие люди не были опознаны или опознаны ошибочно.

– Копай. Именно она откроет нам замки к этому делу. Я сбегаю к Янси, посмотрю, удалось ли ему составить портрет по фото в бумажнике.

Чтобы дать Янси побольше времени, Ева сначала отправилась к Уитни и попросила дать ей еще людей для наблюдения в «Метрополитен-опера».

– Будет сделано. Вы нужны мне в полдень на пресс-конференции.

– Майор…

– Если вы думаете, что я не знаю, какая у вас нагрузка, сколько всего на вас давит, вы ошибаетесь. – Вид у него был такой же раздраженный, как и у нее самой. – Тридцать минут. Я все сведу к тридцати минутам, но, если только вы не поедете арестовывать сукина сына, извольте быть там. Нам необходимо что-то скормить журналистам.

– Да, сэр.

– Подтвердите новую существенную информацию, которую вы дали Надин этим утром, скажите о круглосуточной посменной работе. Хочу, чтобы вы выразили уверенность в том, что Ариэль Гринфельд будет найдена живой.

– Я так и сделаю, майор. Я в это верю.