Читаем Обновление статуса полностью

— Хорошо. У меня есть лишняя пара походных ботинок. Они двенадцатого размера, но я могу дать тебе ещё одну пару носков. Теперь осталось только найти эти чёртовы вещи. — Ноа поставил тарелки в раковину, затем подошёл к шкафчикам над диваном. — Думаю, я засунул их сюда…

Эдриану трудно было представить, как суперорганизованный Ноа бросает вещи куда попало. Без сомнения, в шкафчиках было аккуратнее, чем на столах большинства коллег Эдриана: маленькие корзинки для вещей, аккуратные стопки книг и бумаг. Ноа начал разбирать ближайший шкафчик, выкладывая книги на диван, чтобы достать вещи в конце полки.

— О Боже!

Эдриан не хотел быть любопытным. Действительно нет. Но он заметил несколько знакомых книг, одну из любимейших научно-фантастических серий. Его очень любимые, очень гейские, очень горячие и страстные научно-фантастические книги. Он взял в руки потрёпанную книжицу. Собственные издания Эдриана были в электронном виде, но не менее любимые.

— Ты — гей?

Вопрос вылетел раньше, чем он успел взять под контроль свой язык, его мозг лихорадило от удовольствия нахождения приятеля-фаната и потенциального нового откровения Ноа.

Хозяин автофургона издал сдавленный звук и уронил ботинки, которые держал в руках.

* * *

«На помощь».

Ноа, не думая, разбирал шкафчик. Он не вспомнил о стопке своих фантастических книг.

Звук вырвался из его горла — возмущённый писк, который по большей части не был похож на полноценный возглас, скорее полушепот.

— Ты — гей?

С пятнадцати лет он сознательно работал для того, чтобы никогда не встречаться с этим вопросом. Он не был хорош во вранье и знал, что не стоит строить карточные домики — угроза лёгкого бриза висела над ним так долго, что он не знал, как действовать, не испытывая холодного, хоть и отдалённого, страха открытия.

Мужчина не позволял себе много поблажек, но здесь, в своём пространстве — куда никто не приходил в гости, где он запирал двери от всякого вида давления — Ноа позволял себе быть немного сентиментальным.

И теперь он попал.

«Солги. Как тяжело может быть сказать нет?»

Он схватил книги и засунул их обратно в шкафчик, будто это что-нибудь решало.

— Оу.

Эдриан издал тихий звук, и Ноа совершил ошибку, посмотрев на его лицо — глаза геймера были более голубыми, чем раньше, нежными, с долей сострадания, от которого у него заболел живот.

Пиксель эхом повторил звук Эдриана. Ох, отлично. Теперь животные тоже участвовали в его унижении.

— Я забыл о твоей преподавательской деятельности. Ты не открытый, да?

— Я не думаю, что тебя это как-то касается.

Проклятье. Его голос дрогнул.

— Мне жаль…

— Не стоит. — Чёрт. Ноа не умел экстравагантно ругаться, но это был полный беспорядок. Последнее, что ему было нужно — это жалость Эдриана. — Вот ботинки. Я принесу тебе ещё одну пару носков.

Тяжело дыша, он ускользнул в спальню. Его пульс стучал в ушах, рёв как от экскаватора разрывал на части аккуратно сегментированную жизнь. Он схватил носки из комода, встроенного в кровать, затем развернулся и увидел Эдриана, прямо за собой.

— Эй, прости. Я не хотел совать нос не в своё дело.

Эдриан коснулся его руки, похлопав по ней, будто Ноа какой-то напуганный пёс.

— Господи, мне нельзя получить немного уединения?

Ноа отпрянул от прикосновения, отступая назад, к кровати. У себя дома он обычно не чувствовал клаустрофобии, но прямо сейчас казалось, что сжимается каждый дюйм пространства, давя на его чувствительную и уязвимую кожу.

— Я уже ухожу.

Эдриан взял у Ноа носки, затем вышел к дивану, где быстро надел их и обулся.

— Вероятно, так лучше.

Ноа не узнавал свой собственный голос, не узнавал страх, стучащий в его венах.

— Спасибо за всё. Правда. Ты не обязан был помогать мне прошлым вечером, и прости, что вмешался в твоё пространство.

Эдриан подхватил Пикселя, взяв его под мышку. И затем ушёл, за ним тихо захлопнулась дверь фургона.

Внутрь ворвался холодный воздух, и с чувством, ужасно похожим на сожаление, ударил Ноа по лицу.

* * *

Каменистая грязь хрустела под одолженными ботинками Эдриана, пока он шёл к домику Билли. Грязь в этой части Юты была мрачной, тёмно-красной, которая цеплялась к громоздким протекторам. Внушительную часть горизонта занимали утёсы Капитол-Риф.

Когда Эдриан был ребёнком, отец водил его и сестёр сюда в походы. Тогда подростку нравилось притворяться, что он приземлился на ландшафт инопланетян, прыгая по большим камням и стреляя в чахлые кустарники воображаемыми лазерными лучами. Но теперь геймер чувствовал себя заблудшим космическим капитаном — без космического корабля, без наличных денег и без дружелюбных местных жителей. Казалось, ум у него был в дефиците, а его надёжный компаньон в данный момент дрожал у него под свитером.

Тот ещё праздник.

К тому времени, когда Эдриан дошёл до домика Билли, холодный воздух сделал его щёки и руки розовыми, и дрожь пробиралась по его спине, как растущее напоминание о том, какой он был идиот, что доверял Тренту.