Читаем Обманщица полностью

Грабеж прошел настолько гладко, что Хэдли предложил отправиться в Эль-Тражар и отпраздновать это дело. И вот теперь Люк сидел здесь, наблюдая, прислушиваясь, надеясь, что вдруг кто-нибудь проболтается насчет личности Эль Дьябло, и он наконец сможет убраться отсюда. Неужели всего месяц назад он верил, что заживет нормальной жизнью, будет разводить скот, собирать урожай? Если бы в эту минуту он был один, то посмеялся бы над своей наивностью. Вместо этого он отхлебнул еще виски.

Темнело. Народу в салуне становилось все больше и больше. Люк уже забыл о стычке Салли с проповедницей, как вдруг его пьяный голос проревел на весь зал:

— А я говорю, что надо выгнать ее из города! — Он был вне себя от бешенства. Эта чертова шлюха посмела ударить его, смеялась над ним. Ей это так просто не сойдет. Он проучит эту гордячку — она еще будет ползать перед ним на коленях и умолять о прощении.

— Да, брось ты, Салли. Выпей еще, — уговаривала его Люси. — Эта сестра Мэри никому не вредит. Она лишь хочет помочь.

Но Салли уже завелся.

— Она просто дешевая шлюшка, вроде тебя!

Люси выпрямилась, глаза ее сверкнули. Маленькая, бесстрашная, она шагнула к Салли, сжав кулачки:

— Слушай меня, ты. Эта женщина — храбрая и чистая душа. А если есть на свете такие гадкие женщины, как я, то это из-за таких мужчин, как ты. И не смей больше так говорить о сестре Мэри! Ты меня слышишь?

— Эй, бармен, двойное виски! — Салли пьяно расхохотался и оттолкнул Люси так, что она упала. Эта шлюшка вздумала ему угрожать. И все из-за этой проповедницы! Снюхались две стервы. Ну ничего, он ей покажет, этой святоше, она заплатит ему за все.

— Сейчас допью виски и пойду к ней… спасаться.

— Что, Салли, захотелось еще получить Библией по башке? А я-то решил, что одного раза тебе хватит! — крикнул пьяный Карсон и сам захохотал над своей шуткой.

Салли схватился за пистолет. Карсон побледнел, увидев выражение его лица. Он слишком хорошо знал его бешеный нрав. Для Салли убить — раз плюнуть.

— Салли, я же только пошутил, — нервно сказал бандит.

Салли ничего не ответил: он проверял, заряжен ли его пистолет. Затем он одним глотком допил свой стакан.

— Я хочу попробовать этой сучки. И попробую.

Люк говорил себе, что не должен вмешиваться. Ему надо вести себя тихо, не привлекать внимания. Но, увидев, как тот вытащил пистолет, он понял, что не может просто сидеть, ничего не делая. Салли — псих. Если его не остановить… Люк встал и подошел к бару.

— Ладно. По-моему, я готов немного повозрождаться, — объявил Салли, — Пойдешь со мной, Карсон?

— Конечно, Салли. — Он был счастлив, что Салли не собирается заводить с ним ссору. — Пошли побалуемся с сестрой Мэри.

— Она, может, и выглядит как старая ханжа, но, бьюсь об заклад, за этим ее неприступным видом прячется чертовски горячая баба. Пошли проверим.

Люк видел зловещий огонек в глазах Салли и понял, что проповеднице придется туго. Он надеялся, что у нее есть какая-нибудь охрана. Кто-нибудь способный защитить ее от подобных выродков.

— Знаешь, конечно, это не мое дело указывать тебе, как поступать, но…

— Вот в этом ты прав, Мейджорс. — Салли скривился. Ему никогда не нравился этот красавчик стрелок, которого притащили в банду Карсон и Джонс, и он этого никогда не скрывал.

— Но эта сестра Мэри хорошая женщина. Она — Божья душа.

Салли презрительно фыркнул:

— Шлюха она… такая же, как все другие, хоть и носит при себе Библию. Все бабы одинаковы. — Он издевательски растянул губы. — Сиськи-письки. Только на одно и годны.

Люка передернуло от отвращения. Он был воспитан в уважении к женщине. Даже предательство Клариссы не изменило его отношения к прекрасному полу. Его мать была благородной женщиной, умной и доброй. Она говорила ему, что женщин всегда нужно защищать.

— Салли в жизни не встречал ни одной хорошей женщины, — пошутил Джонс, сидевший за столиком с девицей на коленях.

— Хорошей для чего? — бросил в ответ Салли и повернулся к Люку: — Если ты, Мейджорс, считаешь, что все женщины чисты и непорочны, то ты просто болван. Таких на свете нет. Все бабы — шлюхи в душе. Некоторые, почестнее, продаются за деньги, другие — за обручальное кольцо. Но разницы между ними никакой!

Люк сжал кулаки. Как ему хотелось сейчас врезать по этой гнусной ухмыляющейся роже! Заставить его замолчать, не слышать больше оскорблений. Но Люк говорил себе, что Салли — давний член банды, а его самого только что приняли в ближний круг, и не все еще ему доверяют. Он понимал, что должен действовать мягко, потихоньку, но он не мог допустить, чтобы этот подонок причинил вред невинной женщине.

— Да ну ее, эту проповедницу. — Люк старался говорить как можно более беззаботно. — Давайте лучше выпьем еще, сыграем в покер… Мы же для этого приехали в город. Если ей так хочется, пусть себе проповедует. Может, к ней никто не придет, и завтра она сама уберется отсюда.

Салли яростно обернулся к нему:

— А может, я не хочу, чтобы она убралась! Может, мне захотелось ее попробовать. Сбить с нее спесь. Я люблю укрощать таких. — Он уже представлял, как будет это делать, и на лице его появилось мерзкое выражение.