Читаем Обманщики полностью

Ясин Хан осторожно положил свой шип на земляной пол. «У нас есть кое-какие товары. Однако наш Джемадар должен решить, хочешь ли он тебя. Пойдем с нами». Он поднялся на ноги.

Каждый из четверых заплатил свою долю за еду. Они вышли в переулок, повернули налево, вышли на улицу, снова повернули налево и пошли вниз по холму. На открытой местности они не разговаривали друг с другом, а громко хором скандировали военную песню, останавливаясь каждые несколько минут, чтобы вместе кричать, чтобы отпугнуть диких зверей, которые могли следовать за ними. Было очень темно.

В миле от города они подошли к роще деревьев, которые, как и в Индии, высажены повсюду для тени и комфорта путешественников. Мерцание белых палаток свидетельствовало о том, что некоторые из остановившихся здесь людей были богаты. Несколько костров весело горели, и вокруг них сидели люди, бодрствуя и разговаривая. Пиру, казалось, уменьшился в росте, когда пришел к краю огня. Вслед за остальными он полз, как мышь в центр рощи и сказал человеку у огня: «Господи, твой господин Наваб уже вернулся?»

Слуга зарычал: «Какое тебе до этого дело?»

«Ничего, ничего, господин, кроме того, что вот двое наших друзей — хорошие, честные, сильные люди, желающие присоединиться к последователям наваба».

Слуга плюнул в огонь. «Каждая бродячая собака в стране привязывается к поезду моего хозяина». Он посмотрел на Уильяма. «Но не думайте, что вы получите от нас хоть какие-то остатки еды».

Уильям объединил свои усилия в бессловесном подобострастии.

Слуга сказал: «Ладно, все ! Не торчи здесь».

Уильям и Хусейн быстро коснулись лбом рук шесть или семь раз и отскочили. Пиру догнал их. «Мы спим там». Он указал на большое изолированное дерево в дальнем углу лагеря. «Найдите место рядом с нами. Есть место». Затем, тихо, «Джемадар нашей группы придет к вам ночью».

Уильям и Хусейн сразу же легли и завернулись в тонкие домотканые одеяла, которые каждый нес на плече. Звуки лагеря стихли и усилились еще дважды, когда группы путешественников вернулись из города, распевая песни и крича. Наваб вошел пьяным. Они слышали, как он выкрикивал непристойную песню, пока его сварливый слуга пытался уложить его спать в палатке. Они услышали пронзительную, короткую занавесную лекцию и узнали тем самым, что с ним в дороге находятся по крайней мере две жены наваба. Наконец все затихло, и Уильям впал в прерывистую задумчивость.

Ему нравилась шероховатость одеяла под подбородком. Эта жизнь была для него реальной и полной; за последние несколько дней он стал частью дороги, такой же на месте, как ее придорожные деревья и бродячие нищие. Сама дорога двигалась, неся его вперед, разворачивая гобелен с изображением Индии, опережая пыльные, свинцовые листы бумаги, которые нагружали его в кабинете. Здесь, на дороге, он знал людей, знал себя и был полноценным человеком. Он был бы счастлив провести остаток своей жизни в дороге.

Он подумал о Марии и дочери, которую она собиралась ему родить, и беспокойно перевернулся. Он был здесь не для того, чтобы наслаждаться дорогой, а для того, чтобы искать Обманщиков, которые ею правили.

На последних, окутанных туманом границах сознания он увидел дерево над головой, нагруженное качающимися телами, и одно из них было его собственным. С высоты ветки он посмотрел вниз. Он мягко покачнулся, и земля расширилась под его глазами, и просторная полнота силы наполнила его и пульсировала в его свисающих запястьях. Петля не повредила ему шею. Он был великим человеком, и все путешественники, проходившие внизу, смотрели на него как на человека и кланялись ему.

Он проснулся от вздрагивания и тихого крика в горле. Голос пробормотал ему на ухо: «Лежи спокойно. Это действительно Гопал? После всех этих лет? Меня зовут Худа Бакш, сейчас я участник группы Jemadar. Смотри!»

Уильям взглянул во мраке на очертания худого лица и маленькой темной бороды. Он автоматически поднял руки и сказал: «Мой друг!» и отчаянно надеялся, что Хусейн что-нибудь скажет. Джемадар наклонился и обнял его, пока он лежал, прижимая бороду к лицу Уильяма справа и слева. Вильгельм перевернулся, и Джемадар лег рядом с ним, держась за одну из его рук. Хусейн не говорил.

Джемадар сказал: «Двенадцать лет, не так ли? А ты был молодым человеком. Что с тобой случилось?»

Уильям облизнул губы. «Давайте поговорим в дороге, когда появится возможность. Нам так много нужно помнить». Он сжал пальцы Джемадара. «Но расскажите нам, как обстоят дела здесь, чтобы мы могли сыграть свою роль».

«Ты прав, как обычно. У тебя всегда была здравая голова». Белые зубы Джемадара сверкали в трех дюймах от лица Уильяма. «Присутствовать. Я — Джемадар группы. Пироо покупает сахар. Ясин Хан — священник. Они наши офицеры. У нас смешанная индуистская и мусульманская публика. В этом лагере нас сейчас девять человек и одиннадцать свекловиков…»