Читаем Облака из кетчупа полностью

Почерк папин, но буквы сильно выцвели. Уж не помню точно, что было в том письме – главным образом всякие нежности про мамины светлые волосы, которые как золотой шелк, про ее зеленые глаза, безмятежные как горные озера, и про ее уверенность, сияющую яркой звездой, разгоняющей тьму вокруг себя. Мама, которую знала я, тряслась над нашими витаминами, переживала из-за Е-добавок в нашей еде, ворчала из-за красных носков, засунутых в стиральную машину вместе с белыми футболками. Мне даже взгрустнулось – ведь я никогда не знала той, другой женщины. Я со вздохом разложила все по своим местам и открыла второй ящик.

Целая куча компьютерных распечаток про кохлеарные имплантаты. Тонны страниц, испещренных розовым маркером. Под этим бумажным ворохом обнаружилось письмо из банка, в котором говорилось про какое-то перезакладывание. Перезакладывание. Незнакомое слово, а письмо официальное. Так-так, похоже, уже теплее… Я пошла в кабинет, где за компом сидела Соф, и, недолго думая, уселась к ней на колени.

– Ты что, чокнулась? Слезай! – взвыла Соф. Я устроилась поудобнее, взялась за мышку. – Фу, Зо, ты такая тяжеленная!

Я залезла на форум для сорокалетних старичков. TeaCosy7 писала, что подумывает воспользоваться этим самым перезакладыванием, чтобы заплатить за новое патио¹⁵. Ну и что это означает? Я полезла дальше. Оказалось, перезакладывание – это такой способ высвободить деньги, вложенные в дом, если хочешь купить что-то крупное или если у тебя денежные проблемы.

– Денежные проблемы? – удивилась Соф, заглядывая мне через плечо. – У кого денежные проблемы?

– У нас! – весело откликнулась я. Все же это куда лучше, чем развод.

Родители еще не вернулись, а мы уже проголодались. Я разогрела макароны, и мы поели за кухонным столом. Пока Соф возилась с остатками оливок у себя на тарелке, я стянула ее телефон и галопом помчалась наверх. Соф гналась за мной по пятам. Влетев в ванную, я мигом захлопнула дверь, заперлась и позвонила Лорен. Соф подсунула под дверь листок бумаги, где изобразила меня с ножом в затылке. Рядом печатными буквами было написано: «ТЫ ТРУП! P. S. Можно взять твой транспортир?» Когда пришли мама и папа, я, устроившись в пустой ванне, болтала по телефону, задрав ноги на золотые краны.

– Зои, иди сюда! – позвала мама.

– Обещаешь взять меня жить к себе, если мы станем бездомными? – спросила я Лорен.

– А то как же! И мы с тобой начнем собственное дело. Типа… собак выгуливать. И называться это будет «Чушь собачья»…

– Зои! – снова крикнула мама.

– Меня зовут. Увидимся завтра на празднике.

– Ну-ка, гавкни.

– Да говорю же, зовут меня!

– А я говорю, гавкни!

– Гав!

Лорен захохотала, и я повесила трубку. А на лестничной площадке чуть дуба не дала. Представляете, мистер Харрис, вижу серебряную вспышку, будто молния сверкнула, и на меня налетает какая-то светящаяся фигура! Я охнула, а это Дот с головы до ног обмоталась мишурой.

– Ты что творишь?

– А я в мамино-папиной комнате нашла елочные украшения.

Я опустилась рядом с ней на колени:

– Скорей снимай все это! Я же должна была следить за тобой!

Дот крутилась на месте, размахивая руками.

– Я не могу ждать до Рождества. Пока придет Санта. Правда, что он приносит все, что только пожелаешь?

– Правда, – кивнула я. – А пока надо…

– Все-все, что есть на всем белом свете? – Дот не спускала с меня внимательных глаз.

– Да. Только ты должна переодеться.

Дот показала на два елочных шарика, которые нацепила на уши:

– Нравится?

Я скрипнула зубами:

– Очень. А теперь, прошу тебя, пойди и все сними. Мама уже дома.

Дот вытаращила глаза и, сорвавшись с места, пулей скрылась в своей комнате, захлопнув за собой дверь.

– Грязную посуду ты мне оставила? – с укором поинтересовалась мама.

Я подошла к раковине и закатала рукава.

– Прости.

– А за уроки ты хотя бы взялась?

– Еще нет.

– Зои!

– У меня же все выходные впереди! – возразила я, наполняя раковину водой. – А задали всего ответить на десять вопросов по математике и написать вступление к курсовой работе по английскому.

– Курсовая работа? Ты про это ничего не говорила!

– Всего лишь вступительный абзац.

– И все равно нельзя делать это впопыхах.

– Я и не собиралась впопыхах, – пробурчала я, отскребая с тарелки томатно-чесночный соус. – Я люблю английский и знаю, что мне делать.

– Я тебе помогу.

– Да нет, мам, не надо. У меня все конспекты есть. Целая тетрадка.

Я поставила чистую тарелку в сушку, мама тем временем шарила в холодильнике – чего бы такого съесть.

– Ну, тогда я проверю, когда ты все напишешь. Язык для юриста – это важно.

– И для писателя тоже, – тихонько, чтобы она не услыхала, добавила я.

Мама вытащила из холодильника салат и помидор, слегка сдавила его пальцами – спелый ли?

– Сойдет. Хотя есть особо не хочется.

– Вы с папой хотите устроить патио? – вдруг сорвалось у меня с языка.

– Патио? Нет. С чего ты взяла?

Я принялась за другую тарелку.

– Так просто.