Читаем Обезьяны и солидарность полностью

— Что касается меня, старика, то я с удовольствием выпью липового чаю, а насчет остальных — не знаю.

Велло был грузным мужиком с красным лицом, но теплота, которую он излучал, и тонкие манеры придавали ему шарм.

— Очень милая квартирка, — сказал он.

— Собственноручный дизайн, — не удержалась Яна.

Велло кивнул и достал электронную записную книжку.

— Ваши сборники у вас под рукой? — поинтересовался Якоб.

— Да, — мигом отозвался Райн и, достав с полки четыре книжки, положил их на стол, добавив парочку иностранных антологий и один англоязычный журнал.

— У меня они тоже имеются, — сообщил Якоб и достал из дипломата сборники Райна. Яна улыбнулась, Каур взял из стопки верхнюю книгу.

продекламировал Каур, драматически интонируя. Райн смотрел на него нерешительно и произнес «гм». А вдруг придется что-то объяснять?

Велло добродушно улыбнулся и развел руками, сигнализируя Райну, мол, такой уж этот Каур есть. После чего сказал:

— Чрезвычайно замечательное печенье. Кто испек?

— В магазине купил, — ответил Райн. Яна приподняла брови, потому что на самом деле это она купила печенье, но уточнять не стала.

громко продолжал декламировать Каур.

— Одна ваша тетя страдает sclerosis multiplex? — спросил Якоб.

— Да, — ответил удивленный Райн.

— Вы, наверное, о ней тоже писали? — предположил Якоб.

— Да, — ответил Райн. — То есть…

— Твой ве-сен-ний за-ты-лок от-ри-ца-ет, — прочел Каур и издал нечто вроде «хы-хых». Райн заерзал и нахмурил брови. Велло добродушно махнул рукой и поднялся.

— Простите, я на минуту. Где тут у вас туалет?

— В конце коридора, — подсказала Яна. — На двери — писающий мальчик.

— По правде говоря… эти давние тексты я бы не стал вспоминать, — сказал Райн Кауру. — Если бы мне самому пришлось выбирать, то я бы взял, например… — Райн принялся листать свой последний сборник.

Каур прочел что-то про себя и, продолжая шевелить губами, уставился в пространство.

Велло вернулся из туалета и уселся на прежнее место напротив Яны, поправляя свои пышные локоны, Яна вдруг выпрямилась. Что такое? Она наклонилась вперед и втянула воздух. И правда. Велло окружало облачко свежего парфюма. Это был Yves Saint-Laurent Kouros — аромат, которым пользовался Райн. Яна прищурилась и вопросительно взглянула на Райна. Райн в это время нервно листал свой сборник и ничего не понял. Но сильный запах распространялся по комнате и в конце концов достиг ноздрей поэта. Мг-м. В первое мгновение Райн воспринял свой любимый аромат как нечто само собой разумеющееся. Почему бы окружающей его среде так не пахнуть? Но вскоре он заметил взгляд Яны и ее намекающие кивки в сторону Велло. Райн изучающе осмотрел Велло, потянул носом и пожал плечами. Каур поднялся, прошелся, лавируя между домашними растениями и Райном. Проходя мимо Велло, он наклонился над его кудрявой головой, глубоко вдохнул, элегантно воздел нос кверху и издал «м-м-м-м».

— Писающий мальчик, да? — спросил он и вышел из комнаты.

— Пластиковый пакет на ветру и ты в тот вечер: запах это навечно, — процитировала Аннабель строчку из раннего творчества Райна.

Якоб порылся в своем черном дипломате и достал оттуда блестящую детскую книжку в твердой обложке, на которой было написано «Викторина для всей семьи». К книжке на брелке были прикреплены песочные часы, наполненные ярко-желтым порошком.

— А теперь проведем небольшую викторину, — предложил Якоб.

— Не сердитесь, это тоже к делу прилагается, — сказал Велло, разводя руками.

— Викторина? — Яна расширила светлые, как у котенка, глаза.

— Постойте, даже не знаю, — начал Райн. — Я как раз нашел тот текст, который хотел…

Аннабель заморгала глазами:

— Да, это ребячество, правда. Но повышает настроение!

— С какой темы мы начнем? — спросил Якоб. — Вот, например, «Рыцарская эпоха». Вы в курсе истории?

— Райн, когда учился в школе, побеждал на исторических олимпиадах! — гордо сообщила Яна.

Якоб кивнул, поднес книгу к глазам и спросил:

— Винтовые лестницы в древней крепости заворачиваются направо или налево?

— Постойте… — начал Райн. Где-то здесь таилась закавыка.

— Я знаю! — с детским азартом воскликнула Яна и встала. Сделала шаг вправо, потом влево и объявила: — Налево!