Читаем Обезьяны и солидарность полностью

— Опа! — воскликнул Велло и перебросил медаль дальше, Аннабель. Она подбросила медаль, поймала ее левой рукой и передала Кауру. Каур сжал медаль в ладони и посмотрел на Райна томным печальным взглядом. Он прижал медаль к сердцу, вытянул губы трубочкой и почмокал воздух в направлении Райна.

— Черт! — Райн решительной походкой подошел к Кауру и пронзил рукой воздух, намереваясь вышибить медаль из рук Каура. Но пальцы того оказались более проворными, чем Райн предполагал, или же Райн просто не сумел нанести удар в нужную точку локтя — Каур вдруг возложил левую руку на волосы Райна, собираясь его погладить.

— Какого черта! — Райн зарычал как раненый зверь и изо всех сил толкнул Каура, тот потерял равновесие и чуть было не свалился в горшок с лилией-юккой. Яна вскрикнула. Каур, порезавший ладонь об острый край листа, произнес «ух-х»…

— Но, послушайте, — сказал поднявшийся Велло, — вы нападаете на жюри.

— А вы использовали парфюм Райна! — парировала Яна и тоже встала. За свою молодую жизнь Яна имела возможность убедиться в том, что мужчина-литератор обладает не самой лучшей физической формой, но душевный Велло возложил ей руку на плечо и прижал к стулу с первобытной силой, словно был железным роботом.

Велло шагнул к побледневшему Райну. Джентльмен столь внезапно превратился в грозного красномордого громилу, что Райн ахнул и, сжав кулак, произвел прямой удар — так, как он себе его представлял. Он же писал в стихах о произволе и насилии, это верно. Упитанный ловко отклонил голову и в следующее мгновение сам нанес удар, так что Райн отлетел и упал на спину между цветочным горшком и полкой.

— Ох-хой! Кэч! — воскликнули Якоб и Аннабель и зааплодировали. Каур отошел от лилии, усмехнувшись, покачал головой и слизал кровь с тыльной стороны ладони. Он протянул дедушкину медаль Велло, а тот с неожиданной гибкостью наклонился и повесил медаль на шею Райну, сидящему на полу.

Яна, выбежавшая на кухню, возникла в дверном проеме, держа в одной руке телефон, а в другой большой молоток. Дрожа всем своим хрупким телом, она закричала:

— Я вызвала полицию! Поняли — полицию! Они будут здесь через минуту. Их отделение рядом! — Она размахивала молотком, словно фея волшебной палочкой.

— Полиция? — спросил Каур и пригладил волосы.

— Довольно, друзья! — объявил Велло, направился в прихожую и снял с вешалки пальто. Аннабель последовала за ним. Райн попытался задержать рыжеволосую, но она ловко выкрутилась из его рук. Якоб еще раз состроил Яне «козью морду», скакнул в прихожую и схватил свою куртку с меховым воротником. Выходя из квартиры, он бросил книгу-викторину через плечо на пол прихожей.

— Задержим этого! — предложила Яна, бросила молоток и схватила Каура за жабо. Он стоял спокойно.

— Подумайте сами, — промолвил Каур, — что мы вам сделали? Вы же сами нас впустили. Мы ничего не разбили. Никого не покалечили. В чем дело?

Он задумчиво осмотрел кровавую ссадину на своей руке. Яна посмотрела на Райна.

— Будьте разумны, — продолжил Каур. — За ложный вызов вы получите предупреждение. Или даже денежный штраф — до трехсот штрафных единиц. — Затем он резко отпрыгнул от Яны, так что пристегнутое пуговицами жабо осталось в ее руках. Каур взял свое пальто, слегка поклонился и сказал:

— Будьте молодцами! — Но теперь уже Райн шагнул к нему и изо всех сил врезал Кауру в подбородок. Каур ударился затылком о старинное зеркало буржуазных времен, доставшееся Райну от бабушки. Зеркало треснуло. Юноша глубоко вздохнул, плотоядно улыбаясь, провел ладонью по губам и повторил: — Будьте молодцами! — Чмокнул воздух и вышел из квартиры.

Туманным утром две недели спустя Райн Ийрис обнаружил между газетами толстый белый конверт. Отправителем было обозначено АО Общественный договор: литературный фонд. Райн был в числе лауреатов поэтической премии фонда. Правда, ему не досталась главная награда, ее удостоился известный формалист Пауль Кассь, который был на пару лет моложе. А Райн получил одну из двух особых премий, выраженную весьма впечатляющей суммой. Приглашение выглядело достоверным, хотя в Интернете нашлось немного сведений об этом АО.

— Тех типов здесь нет? — спросил Райн у Яны.

— Нет, — ответила Яна. — По крайней мере, я их не увидела.

— Значит, здесь совсем другое жюри.

— Совершенно, — подтвердила Яна.

— Но — посмотри вон там — как думаешь?

— Нет, — покачала головой Яна. — Я их слишком хорошо помню.

— Мне, наверное, просто показалось, — сказал Райн.

На награждении угощали хорошим бодрящим шампанским. Райн и Яна, как положено, чокнулись с Паулем Кассем. Райн когда-то даже выступал вместе с Паулем, но близко знакомы они не были. Пауль писал довольно абстрактные лингвистические стихотворения и любил экспериментировать с формой. На нем был голубой джемпер, а его левая бровь казалась распухшей. Чуть повыше, на виске знаменитого поэта — это надо же! — был налеплен пластырь. Приглядевшись, можно было заметить, что и с подглазьем что-то не в порядке. Видимо, Райн слишком долго таращился на висок Пауля, тот застенчиво улыбнулся:

— Ах, это? Я учился кататься на сноуборде.

— На сноуборде?