Читаем Обезьяны и солидарность полностью

Кто-то загробным голосом внезапно произнес мое имя. Я вздрогнула, мне показалось, что человек, который меня увидел и которого я в то же время не видела, мог одновременно увидеть и мои мысли без моего ведома. Мне показалось, что меня кто-то засек. Повернув голову правее, откуда доносился голос, локализовала окликающего. Это был дядя Тойво, в полосатых плавках, со светло-коричневым курчавым животиком. Давнишний коллега моей мамы.

— Что ты здесь делаешь посреди знойного лета? — приветливо поинтересовался дядя Тойво. — Не загораешь на берегу Средиземного моря?

— Ах, нет. Я живу здесь неподалеку.

— Вот как. Можешь сразу отправляться купаться, меня поставили охранять детей Трийн и вещи. Так что я и твои вещи посторожу, совершенно бесплатно. Тебе повезло.

Трийн была дочерью Тойво и матерью трехгодовалых близнецов.

— Вот оно что. Спасибо.

— Пожалуйста, пожалуйста. Сегодня бесплатный день.

Он бессмысленно усмехнулся.

— Как мама поживает?

— Хорошо. Быстро.

— Мы уже несколько раз собирались прийти к ней в гости вместе с Трийн и детьми. Или лучше пусть она к нам придет, у нас теперь совсем новое жилье, недалеко отсюда. Кризис усугубляется, а мы всё приобретаем себе недвижимость. Думать надо, думать, — он постучал пальцем по своей макушке. — И тогда будешь благодарен кризису. Знаешь теорию хаоса, экономика не движется по линейке. Главное самому не заехать в тупик.

— Здорово.

— Вот. Ну, иди искупнись, может, Трийн найдешь.

Я посмотрела на большеглазых детишек Трийн, копошащихся в песке, и скинула юбку с блузой на рюкзак.

Трийн встретилась мне в воде и принялась рассказывать, какие у ее детей характеры. И о том, как долго после рождения их глаза сохраняли синий цвет, и о том, как она изучает на заочном юриспруденцию. Потом ей стало холодно, и она направилась к берегу.

Море набирало глубину очень медленно, чтобы зайти в воду и выйти из воды, приходилось долго плестись. А что, если подгрести к какому-нибудь мужчине и попытаться его заговорить. И выйти из воды, к удивлению дяди Тойво и Трийн, на пару с незнакомцем. Интересно, а кто здесь спасателем работает — может, прикинуться утопающей?

Послеобеденный пляж искрился ярко-желтым светом, время шло. Оно шло так медленно и так индеферентно, что в море, не имея часов, за ним было очень трудно уследить. Но я знала, что часы были начеку, и с тихим шорохом постоянное время превращалось в дискретное пространство. Как бы замечательно не было думать о нем как о континууме, в какое-то мгновение, в определенной точке этот континуум все-таки начинал искривляться. Неотвратимо искривляться. Где-то находится переломный пункт, в какое-то мгновение в континууме раздастся дискретный щелчок, и я окажусь в заднице. Полной заднице. Я доплыла до буйков, ухватилась за один и попыталась успокоиться. Пляжная охота все равно не принесла бы результата, сказала я себе. Это заранее проигранная игра, но из-за одного ошибочного расчета еще нельзя впадать в панику.

На берегу мы еще поговорили об исландском путешествии дяди Тойво и о потрясающем словарном запасе отпрысков Трийн.

Затем я, извинившись, сообщила, что очень спешу, мне срочно нужно позвонить, а потом поехать в центр города. Попрощавшись с дядей Тойво и Трийн, я скрылась в тени деревьев, достала из сумки телефон и позвонила Катарине.

— Хей, послушай, на пляже ничего не вышло. Выплыли знакомые, мамин коллега с внуками.

— Oh shit. Просто какая-то компьютерная игра!

— Да.

— Каждую минуту появляется новое препятствие, которое ты должна преодолеть, а время все течет.

— Тебе еще охота приехать в город?

— Да. Я дам тебе ключи от своей квартиры, в центре города удобнее решать свои дела. Давай поменяемся, я поеду к тебе.

У Катарины была небольшая славная квартирка в Старом городе.

— Ох, спасибо! Просто потрясающе.

— Я успею к десяти. Подойдет?

— Даже очень. Спасибо.

Я припарковала машину в конце улицы Нунне и прошла через Старый город. Рассматривала людей, которые гуляли с детьми. Вот, значит, какие гены размножились и распаковались, создав новые существа. Довольно разнообразные. Ребенок — все равно что подарочный пакет, с одной стороны, дающий надежду, а с другой — вызывающий опасение. Не знаю, надеятся ли некоторые будущие родители, что их чадо проигнорирует непреклонность ДНК и окажется совсем на них не похожим? Или существуют уродливые пары, где один так любит другого, что жаждет увидеть в своем потомстве неприглядные черты партнера?

Сентимент, ох, сентимент, ты драгоценный елей. Как трогательно выглядели бы близорукость и склонность к аллергии, если бы были унаследованы от любимого близорукого и аллергичного отца, а не от анонима, печально подумала я.

С Катариной мы встретились в кафе Noku, совершенно пустом. Субботний вечер был слишком теплым, мало кому хотелось париться в закрытом помещении. Я выпила томатного сока, и мы двинулись дальше: Катарина утверждала, что на улицах полно добычи.