– Кофе? – вытаращила глаза бабища. – Кофе?

Ну чего так удивляться. Можно подумать, я попросила стаканчик цианистого калия.

– У нас нет кофе, – рявкнула женщина.

Я вздохнула:

– Тогда чай, но желательно цейлонский, без сахара!

– Ты с ума сошла? – поинтересовалась официантка.

Вздрогнув, я возмутилась:

– Как вас только на работе держат! Не прежние времена, не смейте грубить клиенту. Что же это за забегаловка такая: ни кофе, ни чаю…

– Вы куда пришли? – устало осведомилась подавальщица.

– Как это куда? В кафе!

– А здесь парикмахерская.

Тут только я заметила, что сижу перед огромным зеркалом, а на небольшом столике валяются щетки, ножницы, полотенца и обтрепанные журналы…

– Извините, я задумалась и перепутала двери, хотела войти в соседнюю, а попала к вам…

Парикмахерша с жалостью глянула на меня:

– Рядом с нами сапожная мастерская и аптека.

– Простите, – бормотала я, отступая к выходу.

– Ничего, ничего, – успокоила меня оказавшаяся совсем не злой тетка, – со всяким случается.

Но не успела я достичь порога, как она сказала:

– Погодите.

Я остановилась и выжидающе посмотрела на нее.

– У меня много клиентов, – пояснила парикмахерша, – я хорошо стригу.

– Видите, какие у меня короткие волосы, осталось только побриться наголо…

– Нет, – покачала головой цирюльница, – я совсем о другом. Ходит сюда одна дама, доктор наук, психиатр, великолепный специалист. Хотите, телефончик дам? Скажете, что от меня, обласкает, как родную. Попьете таблеточки, и все, опять здорова.

– Спасибо, не надо, – буркнула я и вылетела на улицу.

Может, действительно сходить к соседу? Говорят, он отличный врач, а то творится со мной явно что-то не то. Кенгуру, обезьяна, а теперь еще и дурацкое посещение «кафе». Внезапно мне стало холодно. Солнце давно зашло, по тротуару мела неизвестно откуда взявшаяся поземка. Зябко ежась в тоненькой куртеночке и чувствуя, как ледяной ветер ощупывает голые под брюками ноги, я кинулась к автобусной остановке. Но автобуса все не было. Безрезультатно пропрыгав в стеклянной будке, я побежала к метро проходными дворами и попала на станцию, совершенно обледенев.

Дома первым делом я ринулась к плите и поставила чайник. Странно, но дети еще не вернулись. Я выгуляла собак, покормила всех животных и, ощущая, как по спине от затылка спускается озноб, плюхнулась на диван, завернувшись в огромное двуспальное одеяло из овечьей шерсти – подарок Кати на мой день рождения. Сейчас почитаю газеты, а когда бессовестные гуляки заявятся домой, устрою им выволочку.

Увидав, что хозяйка устраивается в спальне, псы тут же впрыгнули на диван. Муля по своей привычке моментально нырнула под одеяло и прижалась горячим боком к моим ледяным ступням. Ада устроилась сбоку. От собак исходило ровное, приятное тепло, я наконец-то начала оттаивать. Шумно вздыхая, Рейчел плюхнулась на ковер и мирно засопела. Рамик побегал по комнате и упал возле балкона, теперь они похрапывали на два тона. Рейчел вела партию басов, Рамик подпевал дискантом. Последними явились кошки. Пингва улеглась на телевизор и свесила вниз пушистый хвост. Отучить ее от этой привычки было невозможно, и я смирилась с тем, что смотрю передачу на полузанавешенном экране. Семирамида тут же вскочила на подушку, а Клаус залез ко мне на живот и принялся топтаться, словно делал хозяйке массаж передними лапами. Глаза кота сощурились, морда приобрела блаженный вид, изо рта текли слюнки.

– Мр-мр-мр, – словно ровно работающий мотор, выводил Клаус.

Я хотела согнать его и почитать газету, но руки стали каменно-тяжелыми, а глаза захлопнулись сами собой.

Глава 18

Я проснулась от того, что захотела пить. Серенькое, хмурое утро заглядывало в незанавешенное окно. Будильник показывал полвосьмого. Как раз вовремя, детям вставать через десять минут. Покайфовав под одеялом еще чуть-чуть, я вылезла, вышла в коридор и, распахнув дверь в Лизину спальню, объявила:

– Подъем, ну-ка в школу собирайся, петушок пропел давно!

Но в ту же секунду язык окаменел во рту. Комната была пуста, а кровать застелена.

На ватных ногах я побрела к Ирине, безуспешно пытаясь успокоить себя. Ничего, наверное, девочки решили лечь спать в одной комнате… Небось болтали до трех и отключились, сейчас увижу обеих – одну на софе, другую на кровати…

Но и Иришина спальня, забитая вещами, тосковала без хозяйки. Ледяная рука сжала желудок, я кинулась на лестничную клетку и принялась колотить в дверь к Володе. Но майор не отзывался. Вне себя от ужаса, прямо в халате, я вылетела на улицу и увидела, что во дворе нет вишневой «пятерки». Приятель либо не ночевал дома, либо уехал ни свет ни заря.

Почти теряя сознание, я поднялась наверх, удостоверилась, что Кирюша тоже отсутствует, и трясущимися пальцами набрала 02.

– Милиция, – донесся равнодушно-официальный голос.

– Дети не пришли домой ночевать, что делать?

– Сколько лет ребенку? – спокойно поинтересовалась женщина.

– Их трое, двоим двенадцать и четырнадцать, а одной – семнадцать.

– В бюро несчастных случаев звонили?

– Нет.

– Обратитесь по телефону… – Она назвала номер.