Читаем Об истерии полностью

Часто встречается следующая связь между вырази­тельными инстанциями. Она настолько типична для бесчисленных поздних стадий хронической истерии, что нам нужно рассмотреть ее поподробнее. Если в резуль­тате неполного отшнурования возникла, напр., слабость проведения в пирамидном пути, то мы находим в конечном органе, напр., в движениях ноги, следующую картину: мы видим, что отдельные целевые двигатель­ные импульсы, идущие от высших мозговых центров, осуществляются более или менее совершенно. Коорди­нированные движения ходьбы и целевые происходят частично, но не в чистом виде, а в смеси или с окраской из спастических и клонических элементов. Спастическое расстройство походки соответствует, следовательно, ин­терференции между координационными импульсами выс­ших центров и специфическими собственными движе­ниями эмансипированной спинномозговой рефлекторной дуги. Но бывает и иная картина. Если такой спасти­ческий больной отдыхал долгое время и захочет затем подняться, то его координационный импульс не вызы­вает вообще никакого координированного движения, но лишь чистый спазм или клонус. Здесь, следовательно, высший центр действует на эмансипированный спинальный центр уже вовсе не как сложный тонко дифферен­цированный двигательный приказ, но лишь как раздра­жение вообще, как примитивное побуждение, на кото­рое спинальная дуга отвечает по соответственным за­конам теми же самыми простыми клоническими и тони­ческими двигательными феноменами, как это наблю­дается, напр., при грубом ударе по Ахиллову сухожилию. Мы можем, следовательно, формулировать так: В пре­делах выразительной сферы при частично – па­рализованной высшей инстанции низшая отве­чает на ее импульсы или явлениями интерференции, или исключительно по своим примитив­ным собственным законам.

В области истерии находим мы этот закон в сфере высших дуг действия полностью в отношении между гипобуликой и целевой функцией. Военный истерик, которого я знаю положительно насквозь, приходит не­давно ко мне, чтобы я дал о нем заключение. У него не сгибается левая нога; цель, которую он преследует, это добиться таким образом ренты. Намерение это совершенно неприкрыто; оно и действует, как главная причина, на способность к движению левой ногой. Но каким образом действует оно? Вовсе не так, как этого нужно было бы ожидать, и как мы это действительно и наблюдаем при целесообразной умной симуляции: вовсе не тем, что разумно приноравливаются, взвешиваются и целесообразно проводятся, смотря по их действию на врача, каждое мышечное движение, каждая поза, каждый шаг, каждое слово, каждый взгляд. Достаточно бывает создать в комнате выраженную целевую ситуа­цию, или прикоснуться врачу к левой ноге, чтобы нача­лось то завыванье, крик, метание и пыхтение, которое мы часто уже описывали. Весь человек сжимается на месте и телесно и психически, переходит в положение обороны, пускает в ход все свои примитивные защитные механизмы и с шипением ощетинивает он свои иглы, как раздраженное маленькое животное, у которого хо­тят отнять его добычу. Известная цель, известное наме­рение дали начало этой сцене, но как только колеса завертелись, руль отказывается служить. Следовательно, в точности наподобие спинальной рефлекторной дуги: Целевая воля действует еще лишь как неспецифическое раздражение на гипобулическую низшую инстанцию, которая работает дальше по ее собственным примитив­ным законам в виде чистого HR – синдрома, т. е. в виде тех непосредственных тесных слияний из гипобулических волевых проявлений с рефлекторными процессами, как мы их нередко видели в истерических картинах болезни.

Цель раздражает гипобулику, не господствуя, однако, над нею.