Читаем Об истерии полностью

И не только, как рудиментарный атавизм, как мерт­вый привесок. Напротив того, мы видим, что и у здо­рового взрослого гипобулика, как существенная составная часть, образует вместе с целевой функ­цией, взаимно дополняя друг друга, общую волю. Но здесь она не диссоциирована, как при истерии и кататонии, не бросается в глаза, как крупная самостоятель­ная часть в общем деле; но она спаяна с целевой волей в прочную функциональную единицу. Как раз те люди, которых мы называем характерами с силой воли, каче­ством этим обязаны своей хорошо сохранившейся гипобулике. Управляющий толпой государственный муж или полководец нуждаются часто в способности тетанизировать свою волю; на определенной цели, которая ее раздражает, воля как бы защелкивается настолько, что она уже ничего не видит по сторонам; обстоятельства вынуждают его судорожно сжаться, и тогда он не слы­шит уже никаких мотивов. Где воля тетанизирована, там суждение отказывается служить, поле зрения сужи­вается, и самые близкие цели уже не находят отклика. А перебрасывание с одной цели на другую у натур с сильной волей происходит под давлением обстоятелств не в постепенных переводах, закругленных мотивами, но в формуле того толчкообразного внезапного опроки­дывания всей машины, с которым мы познакомились на истерической гипобулике.

Наоборот, вполне объективные ровные натуры, полные целесообразности, в любую минуту доступные любому разумному и справедливому соображению, – часто не обладают сильной волей: они не вожди. Они легко теряются, подобно Гамлету, в тщательно ими наблюдаемой противоречивой игре собственных мотивов, и разру­шают таким образом постоянно всякое действие в са­мом начале. А те мощные гипобулики, у которых воля тетанизирована, бегут всегда на опасность, не видя ни­чего в слепом упрямом стремлении, даже если цель их стала бессмысленной. Они могут ввергнуть в несчастье и государство, и народ, в силу того же самого механизма, как, напр., истерик, судорожно уцепившийся за ренту, уже не замечает, как из его рук уплывает господство над собственным телом, а, под конец, его социальное и моральное существование.

Переход к области анормальной образуют, однако, те гипобулические состояния, когда натуры с недоста­точной силой воли, находясь в ответственных положе­ниях, теряют способность к целевому управлению и на­чинают метаться между упрямым упорством и отчаянной неустойчивостью; или те сцены паники, когда, вслед­ствие одного подземного толчка[27], сотни тысяч жителей большого города переводятся внезапно на животную ступень воли и начинают куда – то рваться, оказывать слепое повиновение или застывать в камень.

Итак, мы убедились в следующем. Гипобулика сама по себе у взрослого человека не есть что – либо хорошее или плохое, что – либо рудиментарное или болезненное, но это существенная нормальная составная часть воли. Она связана обычно с целевой волей в неделимую функ­циональную единицу и содержится в общей воле implicite, без самостоятельных очертаний. Она не раствори­лась, она лишь связана – это и есть существенное в положении у взрослого. И таким только образом делается возможным то обстоятельство, что тотчас же после тяжелого травматизирующего переживания гипобулика появляется на миг перед нами, как самостоятель­ный синдром со всей ее чистой филогенетической атавистикой; а при истерии и кататонии она выступает, как двойник рядом с целевой волей, как почти вполне авто­номная инстанция, освобожденная из прочной цепи психомоторной выразительной сферы. Гипобулика у взрослого, следовательно, – это связанная, но способная к самостоятельному отделению состав­ная часть выразительной сферы. И подвергнуться диссоциации она может, как в силу эндогенных процес­сов, так и вследствие жизненных травм.

Мы не можем входить здесь в более детальное сравнение гипобулических волевых феноменов истерика с такими же шизофренического кататоника; точно также не созрел еще для окончательного суждения и интересный вопрос, в каком отношении, психологическом, фило­генетическом и анатомическом, эти гипобулические син­дромы стоят к стриарным симптомокомплексам, т. е. к тем явлениям, со стороны воли и двигательной сферы, которые появляются в связи с повреждением полосатого тела в мозгу.

Во всяком случае, мы видим уже так, без всякой связи, здесь волю, там рефлекс, здесь телесное, там психическое; но понимаем, что вся центробежная по­ловина животных проявлений жизни связана под видом выразительной сферы с тесной непрерыв­ностью сверху и донизу. Мы видим, что гипобулика, как промежуточное звено, необходимое для понимания целого, ведет от целевой воли вниз к низшему рефлексу[28], может быть в известном соотношении с кататоническими и стриарными синдромами. Отдельные звенья цепи работают у здо­рового взрослого человека настолько согласованно, что оказывается невозможным извлечь их порознь, и только болезненные процессы позволяют нам распознать филоге­нетическое построение.