Читаем О Томасе Майн Риде полностью

Еще одна нить - романтический образ Америки. Даже если возводить его в Европе к шатобриановской повести "Атала", а позднее - к романам Купера, и тогда вклад Майн Рида останется немалым. Чехов, как и другие писатели, уже воспринимал взятые у Рида аксессуары как понятные без комментариев. Да и в стихотворении нашего Антония Слонимского "Всадник без головы" подразумевается, что читатель помнит одноименный роман Майн Рида и при словах "прерия", "мустанг", "побережье Леона" чувствует то же, что сам поэт.

После Рида Америка лесов, прерий, мустангов и бизонов стала существовать в европейской литературе уже независимо от него, оживая под пером людей, о которых в Америке и слыхом не слыхивали. Немец Карл Май сочинял свои мегаломанские эпопеи о приключениях на Диком Западе (рассказчик которых, неустрашимый сверхчеловек по имени Олд Шэттерхэнд, никогда не дает промаха, ножом убивает медведя гризли и служит воплощением благородства, доброты, чистосердечия и великодушия), сидя в тюрьме. Славой классического приключенческого романа "Благородный индеец Виннету" Карла Мая пользуется только в средней и восточной Европе. Подобная компенсация собственной потребности в идеальном "я" тешила юного Адольфа Гитлера, который, как известно, зачитывался Маем. Однако я склонен думать, что в глаза не видавший Америки Май заимствовал сценографию и типажи действующих лиц прежде всего у Рида, перерабатывая и утрируя их на свой вкус.

Кое для кого в России роль собственной прерии и пущи с собственными индейцами стала достаточно поздно, в начале нашего века, играть Сибирь. Поделиться смыслом имперской авантюры позвали тогда на помощь Киплинга и Джека Лондона. Но если выросшие Володя и Чечевицын, двигаясь на восток, предусмотрительно останавливались на Камчатке и не пробовали одолеть Берингов пролив в туземных челноках, все равно они в своем решении оставались так или иначе обязаны мечтам детства. Окончив политехнический институт - это было перед самой мировой войной,- мой отец отправился на Енисей и проделал там немалый путь от Саян до Ледовитого океана. Секрет того путешествия мне приоткрыло содержимое его сундучка школьных лет. Вот вам еще одна, последняя, нить: Майн Рид стал проводником экспедиций в экзотическую азиатскую Россию.

* Рисовка (франц)

** "Майн Рид, записки о его жизни" (англ)

*** "Вперед (для американской молодежи)" (англ.)

Перейти на страницу:

Похожие книги

Славянский разлом. Украинско-польское иго в России
Славянский разлом. Украинско-польское иго в России

Почему центром всей российской истории принято считать Киев и юго-западные княжества? По чьей воле не менее древний Север (Новгород, Псков, Смоленск, Рязань) или Поволжье считаются как бы второсортными? В этой книге с беспощадной ясностью показано, по какой причине вся отечественная история изложена исключительно с прозападных, южно-славянских и польских позиций. Факты, собранные здесь, свидетельствуют, что речь идёт не о стечении обстоятельств, а о целенаправленной многовековой оккупации России, о тотальном духовно-религиозном диктате полонизированной публики, умело прикрывающей своё господство. Именно её представители, ставшие главной опорой романовского трона, сконструировали государственно-религиозный каркас, до сего дня блокирующий память нашего населения. Различные немцы и прочие, обильно хлынувшие в элиту со времён Петра I, лишь подправляли здание, возведённое не ими. Данная книга явится откровением для многих, поскольку слишком уж непривычен предлагаемый исторический ракурс.

Александр Владимирович Пыжиков

Публицистика
«Рим». Мир сериала
«Рим». Мир сериала

«Рим» – один из самых масштабных и дорогих сериалов в истории. Он объединил в себе беспрецедентное внимание к деталям, быту и культуре изображаемого мира, захватывающие интриги и ярких персонажей. Увлекательный рассказ охватывает наиболее важные эпизоды римской истории: войну Цезаря с Помпеем, правление Цезаря, противостояние Марка Антония и Октавиана. Что же интересного и нового может узнать зритель об истории Римской республики, посмотрев этот сериал? Разбираются известный историк-медиевист Клим Жуков и Дмитрий Goblin Пучков. «Путеводитель по миру сериала "Рим" охватывает античную историю с 52 года до нашей эры и далее. Все, что смогло объять художественное полотно, постарались объять и мы: политическую историю, особенности экономики, военное дело, язык, имена, летосчисление, архитектуру. Диалог оказался ужасно увлекательным. Что может быть лучше, чем следить за "исторической историей", поправляя "историю киношную"?»

Дмитрий Юрьевич Пучков , Клим Александрович Жуков

Публицистика / Кино / Исторические приключения / Прочее / Культура и искусство
Робот и крест
Робот и крест

В 2014 году настал перелом. Те великолепные шансы, что имелись у РФ еще в конце 2013 года, оказались бездарно «слитыми». Проект «Новороссия» провалили. Экономика страны стала падать, получив удар в виде падения мировых цен на нефть. Причем все понимают, что это падение — всерьез и надолго. Пришла девальвация, и мы снова погрузились в нищету, как в 90-е годы. Граждане Российской Федерации с ужасом обнаружили, что прежние экономика и система управления ни на что не годны. Что страна тонет в куче проблем, что деньги тают, как снег под лучами весеннего солнца.Что дальше? Очевидно, что стране, коли она хочет сохраниться и не слиться с Украиной в одну зону развала, одичания и хаоса, нужно измениться. Но как?Вы держите в руках книгу, написанную двумя авторами: философом и футурологом. Мы живем в то время, когда главный вопрос — «Зачем?». Поиск смысла. Ради чего мы должны что-то делать? Таков первый вопрос. Зачем куда-то стремиться, изобретать, строить? Ведь людям обездоленным, бесправным, нищим не нужен никакой Марс, никакая великая держава. Им плевать на науку и технику, их волнует собственная жизнь. Так и происходят срывы в темные века, в регресс, в новое варварство.В этой книге первая часть посвящена именно смыслу, именно Русской идее. А вторая — тому, как эту идею воплощать. Тем первым шагам, что нужно предпринять. Тому фундаменту, что придется заложить для наделения Русской идеи техносмыслом.

Андрей Емельянов-Хальген , Максим Калашников

Публицистика