Читаем О Томасе Майн Риде полностью

По возвращении в Штаты приглашенный друзьями на ферму в Огайо, Рид написал там свой первый роман "The Rifle Rangers, or, Adventures in Southern Mexico"*. Во многом это простой репортаж о проведенной кампании, несколькими смешными эпизодами напоминающий Марка Твена. Но в репортаж довольно неуклюже вплетена любовная история. Рассказчик - нечто вроде нашего пана Володыевского - спасает двух прелестных девиц от напавшего аллигатора, кинувшись на него с охотничьим тесаком. В одну из них он влюбляется и на протяжении всего романа преодолевает козни коварного соперника (соответственно, Богуна), на которого автор не пожалел черной краски.

Только Рид успел привести рукопись в порядок, как разыгрались события, снова разжегшие в нем воинственный пыл. Из Европы дошли известия о революции в Германии, Польше, Венгрии. Шел 1848 год. Рид решил отправиться в Европу и вступить в ряды революционной венгерской армии. Не стоит упрощать его образ, думая, будто ему просто не терпелось нюхнуть пороху. Он, как уже говорилось, стоял за определенные убеждения, вдохновлялся республикой и ненавидел самодержавие. Свой взгляд был у него и на войну. Куда лучше ридовской публицистики его выражает стихотворение "Война". В нем говорится: "Пусть бледные уста проклинают тебя, пусть они молят о мире: таков уж обычай наших времен. Пусть удобно усевшийся на троне монарх учит своих приспешников и миллионы подданных благам статус кво. Статус кво - удел рабов! Вы несете вздор, апостолы мира! Это мир виселицы, тюрьмы и могилы! Хорошую же новость возвещаете вы людям, советуя им добиваться свободы в рамках разумного. Сколько еще рабу молить господина, убеждая снять цепь? Или сделать ее хоть на звено длиннее?" Кончаются стихи кличем: "Пока на земле, обезображивая ее красоту, останется хоть один неповерженный тиран, хоть один неопрокинутый престол, хоть одна не сброшенная с головы корона, приветствую тебя, Война!" Правда, стихотворение напечатано гораздо позже, в 1869 году, но мыслей этих Рид держался всегда. В чем, кстати, вполне походил на венгров, боровшихся за свободу своей страны. Что же до мексиканской кампании, то она ему, в отличие от новоанглийских интеллектуалов, вовсе не представлялась постыдной агрессией. Письма его дышат живым политическим интересом к Латинской Америке, которая для него что-то вроде конрадовского "сердца тьмы". Если Европой сейчас заправляет, на его взгляд, шайка усыпанных драгоценностями мерзавцев и угнетателей (этих сверхчеловеческих негодяев девятнадцатого века для Рида олицетворяли лорд Пальмерстон и Людовик Наполеон), то Америке испанская колонизация оставила в наследство лишь власть спевшегося с белой аристократией католического клира, темноту, эксплуатацию и старческую немощь. Мексику Рид считал несчастной страной, где три четверти богатств - в руках церкви, а диктаторы вроде Санта Аны приходят к власти не иначе, как при поддержке "партии священников". Само коварство и бесчеловечность, этот Санта Ана должен был бы по справедливости зваться просто Сатана. Но что может поделать народ, волею клира прозябающий под игом отвратительного папизма? Рид где-то рассказывает, как на улице захваченного американцами Мехико-Сити толпа оборванцев во главе со священником пыталась заставить его, победителя, снять шляпу перед процессией, несшей Святое Причастие,- "что для наших религиозных чувств совершенно непереносимо" - и как ему удалось защититься, только выхватив саблю. Позже Рид со всем энтузиазмом поддерживал президента Бенито Хуареса, видя удовлетворение справедливости в том, что он индеец, потомок убитого Кортесом Монтесумы (как нередко случается, индейцев Рид любил, но вчуже). Стало быть, американцы имели право захватывать земли, по закону принадлежавшие Мексике? Да, имели, отвечал Рид. Если та или иная страна не в силах управлять своими территориями, она теряет на них права: "Даже высокоцивилизованные народы, волею случая владеющие слишком обширными территориями - именно слишком обширными, чтобы пользоваться ими, будь то по недостатку энергии либо желания,- вполне могут быть освобождены от этих излишков безо всякого ущерба для принципов общечеловеческой справедливости. Скорей наоборот: именно справедливость требует, чтобы их от этих излишков освободили". Характерно, что после гражданской войны Рид-публицист призывал Соединенные Штаты к захвату... Гаити, поскольку дядюшка Сэм взял на себя обязательство приготовить просторный дом для сотен тысяч бегущих от деспотизма уроженцев Европы, а кофейные плантации на Гаити, основанные в свое время креолами, теперь целиком загублены темными неграми, тогда как американцы любят кофе и умеют его обрабатывать.