Читаем О милосердии полностью

«Утешение», обращенное к Полибию, который занимал при Клавдии должность личного секретаря и заведовал канцелярией, служило и служит поводом для упреков в угодничестве. Враждебный льстецам философ, находясь в изгнании, послал своим недругам полную восхвалений книгу, которую позднее «из стыда запретил». Так у Диона Кассия73. Источником послужили слухи, использованные учеными недоброжелателями Сенеки. Парафразируемые Дионом критики не знают названия острова, не читали книги, за которую бранят, и потому, очевидно, выдумали подробность о ее запрете. Новые снисходительнее древних: Сенека воспользовался смертью брата влиятельного вольноотпущенника как поводом похвалить императора и его слугу — с расчетом добиться возвращения из ссылки. Конечно, такой расчет был, и «Утешение к Полибию» — не самое искреннее и не самое остроумное произведение философа. Но ведь Клавдий действительно спас Сенеку от гнева Мессалины, а Полибия она впоследствии «ложно обвинила и привела к гибели»74. Конечно, с изъявлениями лояльности контрастирует свободомыслие автора «Утешения к Марции». Но ведь несчастная Марция — дочь Кремуция Корда, погубленного Сеяном за республиканский пафос его «Истории», а после падения Сеяна, объявленного государственным преступником, любые похвалы его жертвам приветствовались. С другой стороны, мало найдется в мировой литературе вещей, в которых абсолютистская идеология выражалась бы с такой убедительностью, как в дошедших главах трактата «О милосердии». Конечно, адресуясь к Полибию, Сенека хвалит Клавдия, а в «Отыквлении» издевается над ним. Но ведь призыв пересмотреть дело, высказанный открытым текстом в 13-й главе «Утешения», остался неуслышанным, и на неуютной Корсике писатель отбыл немалый срок. Сам Полибий, которому Сенека так настойчиво предлагал найти успокоение в службе Цезарю, был в итоге этим Цезарем казнен; в сатире на смерть Клавдия он назван первым в ряду вольноотпущенников, радостно встречающих императора на том свете. Оглядывая жизненный путь философа до возвращения из корсиканской ссылки, где, кроме двух «Утешений» и натурфилософских этюдов, он, вероятно, сочинил свои прославенные трагедии75, не находим, таким образом, поводов ни возвышать его над средой, ни корить за проступки. Жизнь, как и творчество, обнаруживает умеренно монархические убеждения и честолюбивые притязания, сбыться которым помогли стартовые условия, но больше — талант. Республиканские институты никогда не утрачивали веса в Риме, хотя в описываемое время они чаще санкционировали решения, чем их проводили. Сенека вызывает восхищение сената своим ораторским дарованием. Однако он научился восхищать и других, научился гибкости, сумел стать своим в обществе женщин и слуг властителя, делавших реальную политику, приблизился к личности, от воли которой зависело все. Насмотревшись на ужасы Тиберия и Калигулы (книги «О гневе» вдохновлены не только личными, но и государственными обстоятельствами), он прекрасно понимал, какой риск связан с подобной деятельностью. Неизвестно, возникло ли у Сенеки по возвращении с Корсики желание отойти от политики76. Советы префекту Паулину в сочинении «О краткости жизни», написанном сразу после приезда, наводят на мысль, что возможность удалиться в частную жизнь философ обдумывал77. Но вернули его не с тем, чтобы такое позволить.