Читаем o 8b191ad8675a2039 полностью

Франция отказались от выплаты долгов, итальянская война для них оказалась непосильной.

Рынок серебра упал, но ожидается, что после перемирия ткани сразу поднимутся в цене.

Что касается специй, то дело это прибыльное и таким останется. Продолжай вкладывать

деньги в корабли, что ходят в Индию, здесь замедления не будет.»

Никита Григорьевич отложил письмо и углубился в вычисления. Подведя итог, он повертел в

руках пачку бумаг и задумался. Можно, конечно, отправить в Орешек гонца, но крепость

наверняка кишит людьми царя Ивана, и всяко прежде нужно поговорить с боярином

Вельяминовым наедине.

— Лодья моя готова?

— С утра еще, Никита Григорьевич. С кормщиком говорить будете?

— Нет, заплати ему, и пусть домой идет. Сам поведу. — Судаков поднялся и, заперев ларец,

убрал его.

— По Ладоге? — слуга замялся. — Тяжело вам будет одному-то.

— Не в первый раз. Да не бойся ты, лето на дворе, штормить не будет».

Слуга только вздохнул — спорить с Никитой Судаковым, коли он что порешил, было

бесполезно Весь Новгород об этом знал.

Когда прочли молитву после трапезы и дети, убрав со стола, попросили разрешения уйти, за

столом у Клюге остались только Джеймс и Феодосия. Степана Мартин увел в библиотеку,

чтобы обсудить предстоящий переезд в Лондон.

В массивном серебряном подсвечнике трепетали огни свечей, и в их сиянии рубиновое

испанское вино в бокалах казалось еще ярче. Феодосия по старой привычке намотала на

палец выбившуюся прядь. Она уложила волосы на городской манер и не устояв, купила в

дорогой лавке, у знакомца Клюге, серебряную сетку, украшенную мелким жемчугом —

вместо простого льняного чепца.

Новое платье из серо-голубого шелка было отделано кружевами, они закрывали грудь, как и

положено замужней женщине, и выглядывали из разреза на юбке. Корсет сверху был

отделан серебряными застежками, торговец сказал, что так положено по последней

итальянской моде. Феодосии, не привыкшей к корсетам, — на Москве вся женская одежда

была просторной, — сначала чувствовала себя скованно, но увидев, как заиграл жемчуг на

открытой шее, порадовалась, что поддалась уговорам фрау Катарины.

К поясу на цепочке была пристегнута совсем уж ненужная вещица. Феодосия сначала

наотрез отказывалась ее купить, но потом не выдержала — уж больно хорош был палевый

мех соболя, с лапками и головой, выкованными из серебра, и бирюзовыми глазами.

— Миссис Тео, — попросил Маккей, — расскажите о Москве.

— Лучше вы мне о Шотландии, — улыбнулась она. — Я же нигде не была, вот и море только

раз видела, и то в детстве, даже забыла, какое оно.

Маккей посмотрел куда-то в сторону.

— Я видел море каждый день. Наш замок стоял на утесе, и на три стороны вокруг не было

ничего, кроме моря.

—А почему вы уехали?

Маккей провел рукой по лицу, поднялся из-за стола.

— Долгая история, и не очень веселая, миссис Тео. Может, потом как-нибудь.

Феодосия вдруг заметила, что его черные вьющиеся волосы вовсю побиты сединой, днем

она не так бросалась в глаза.

— Пойдемте, Джеймс, посмотрим на море. Вам все равно потом надо в порт.

Они неторопливо шли вдоль кромки прибоя. Феодосия переоделась в будничное платье, и

накинула на плечи шотландскую шаль.

—Я сбежал из дома. Наш клан враждовал с кланом Сазерлендов, это наши соседи с юга. Вы

знаете, что такое вражда кланов?

— Бывало, и у нас в России князья враждовали, но то дело давнее, как царская власть

укрепилась, так все и закончилось.

— А в Шотландии до сих пор есть. — Джеймс остановился и посмотрел на запад, туда, где

на темно-синем небе, всходила бледная луна. — Я был совсем еще зеленый юнец, собрал

ватагу приятелей и подговорил их напасть на владения Сазерлендов. Мы разграбили и

сожгли одну из деревень. Сазерленды пустились в погоню, и мой отец выступил им

навстречу, со всеми силами клана.

— А потом? Хотя, может, не стоит вам бередить прошлое?

— Ничего, столько лет минуло. — Джеймс чуть улыбнулся. — Это было пятнадцать лет

назад. Наш клан был разбит, отец попал в плен, и старший брат обвинил в этом меня. Я

вспылил и ушел из дома. Вот и все.

— И вы ни разу и не были дома с той поры?

— Ни разу. — Маккей шумно вдохнул соленый воздух. — Только иногда вспоминаю, как

шумело море по ночам. Под утесом, на которым стоял наш замок, волны пробили пещеру —

в детстве мы спорили с братом, кто быстрее проплывет по ней.

— Ваш брат до сих пор в Шотландии?

— Моего брата повесили три года назад, когда граф Сазерленд разгромил наш замок. —

Джеймс помолчал. — Доброй ночи, миссис Тео.

— А ваш отец? — подалась ему вслед Феодосия.

— Он умер в плену.

— Смотри, — Марфа стояла на коленях, роясь в сундуке, — вот он.

— Красота! — Петя восхищен прищелкнул языком и прикинул кинжал на руке. — Тут золота

на три тройские унции, не меньше, а еще камни драгоценные.

— Да ты на ножны не смотри. Вот, клинок-то какой! — Она осторожно вытащила лезвие на

свет.

— Дамасская сталь, — со знанием дела кивнул мальчик. — Металл из Индии возят, а сами

клинки уже в Персии куют, дорогие они, европейские дешевле.

— Батюшка меня научил им владеть, — похвасталась Марфа. — И обещал еще, как я

вырасту, сделать мне меч короткий, как раз по руке. А у тебя меч будет, Петруша?