Читаем o 8b191ad8675a2039 полностью

книжки из рук и вытаращил глаза: «Марфуша?!».

— Смотри, — он выудил из-за ворота маленький, изукрашенный изумрудами золотой крестик

на тонкой цепочке.

Марфа достала крест побольше — тоже золотой, с алмазами.

— Я его так и не снимала. — Она вскинула глаза на Петю — Соскучилась я по тебе, Петька.

—Пойдем, — Мальчик поднял книги. — Я тебе все-все покажу, и комнату мою, и где я учусь,

и море.

— Море! — ахнула Марфа.

— А то! — довольно сказал Петя. — Вон Степа со дня на день должен прийти, он нас, может,

на шлюпке покатает. Степа нынче капитан, у него своя «Кларисса», вот оно как, дурында

московская! — Петя высунул язык и тут же ойкнул, получив чувствительный тычок.

— Будешь задаваться, получишь пребольно!

— Как не расставались, — покачала головой Феодосия, глядя на брата с сестрой.

— Вот, смотри, — наставлял Степан Марфу. — Этот узел называется фламандским.

Восьмерку тебя Джеймс уже научил вязать, теперь попробуй этот, если надо соединить два

троса, лучше его нет.

Девочка ловко завязала узел и победно оглянулась на Петю. Тот под присмотром нового

капитана «Клариссы», шотландца Джеймса Маккея пыхтел над простым булинем.

Феодосия стояла на палубе и смотрела на Колывань. «Кларисса» была пришвартована на

рейде и перед ней, как на ладони, лежал весь город — с серым замком на холме, башнями,

шпилями, черепичными красными крышами. Где-то там была ратуша и рядом аптека.

Мартин Клюге договорился с хозяином, что Феодосия будет учиться у него составлять

лекарские снадобья.

— Вы не простудитесь, миссис Тео? А то ветер поднялся. — Джеймс принес из каюты

большую темно-синюю в черную клетку шаль с диковинным, невиданным узором.

— Какая теплая. — Женщина поплотней закуталась в мягкую шерстяную ткань.

— Матушка мне с собой дала, когда я из дома уходил, подростком еще. — Глаза капитана

были такие же, как у нее, — серо-зеленые. — С тех пор вот и вожу с собой. Это цвета моего

клана.

— Спасибо. — Она бросила взгляд на детей. — Возитесь вы с ними, что вы, что Степан,

наверное, у вас дела и поважнее есть.

— Стивен брата раз в год видит, что может быть важней? Я вот уже пятнадцать лет не был в

Шотландии, даже не знаю, что с моей семьей.

—Если герр Мартин сейчас в Лондон переберется, может, они чаще встречаться будут,

Степан с Петей?

— Навряд ли. — Маккей указал на горизонт. — Хороший день будет завтра, видите, закат

какой багровый.

— Почему навряд ли? Вроде Степан говорил, что он будет сейчас под английским флагом

ходить?

— Английский флаг, миссис Тео, разный бывает, — неохотно сказал Маккей. — Оттуда, где

Стивен ходить будет, до Лондона далеко.

— Где же это?

— Про то у него самого спросите. — Маккей обернулся к детям. — Эй, детвора, не пора ли

на берег?

— Пусть еще поиграют, — просительно улыбнулась Феодосия.

— Это корабль, миссис Тео, — мягко, но непреклонно сказал капитан. — Хоть мы и торговая

шхуна, но правила для всех одни. Слыхали, как в колокол ударили? Все, гости с палубы

долой.

— Строгий вы. — Она вдохнула чуть пахнущий солью, слабый ветер.

— Вовсе нет, — Джеймс рассмеялся, и Феодосия увидела вдруг, что он на самом деле еще

очень молод. — Племянник ваш, вот он строгий пока еще, а я его старше, помягче буду.

— Придете завтра на обед к Клюге?

— Посмотрим, как погрузка пойдет.

— Петя, Марфа, собирайтесь. — Феодосия сняла шаль и протянула ее Джеймсу.

— Оставьте себе пока. Хоть и лето, а вечера холодные здесь, все же море.

Степан Воронцов проследил, как дети устроились в шлюпке, и сам сел на весла.

— Федосья Никитична, — сказал он, когда Петя и Марфа побежали наперегонки к дому

Клюге. — Разговор у меня до вас есть.

— Так сейчас давай и поговорим, Степа, — Феодосия поражалась переменам,

произошедшим с племянником. Перед ней стоял взрослый, много повидавший человек.

Впрочем, так оно и было.

— Нет. — Воронцов помолчал. — Завтра. А то я сейчас, боюсь, еще не то скажу.

Он резко оттолкнул шлюпку от берега, а Феодосия все смотрела ему вслед — пока закат не

заполонил все небо.

Никита Судаков подвел черту в большой, в половину стола, книге и записал под ней баланс.

Перед ним стоял ларчик с документами, и купец стал раскладывать их на две стопки. Правая

получилась значительно больше левой, и Судаков с удовлетворением придвинул к себе

несколько бумаг, которые требовали внимания.

Письмо от Мартина Клюге он получил своими путями. Феодосии совсем не нужно пока знать,

что обсуждают давние знакомцы. Клюге писал старым ганзейским шифром, Хоть и

посылались письма секретно, но купцы даже между собой пользовались теми мерами

предосторожности, которые переняли от своих отцов.

«Ответы из Гамбурга, Лондона и Антверпена я получил, — читал Судаков. — Остались еще

Стамбул и Венеция, оттуда писем ожидаю на днях. Ту шкатулку, что передал ты мне, я пущу

в дело, процент твой остается обычным, и вся прибыль будет распределена так, как ты мне

отписал. Подумай еще о том, чтобы увеличить твою долю в торговле сукном. Испания и