Читаем Нунивак полностью

Таю оглядел собравшихся и убедился в том, что капитан «Моржа» Миша Павлов крепко ошибался, полагая, что жители Нунивака испытывают большую радость и восторг, покидая навсегда свои каменные жилища.

По селению уже пронесся слух о том, что настало время решиться хотя бы части нунивакцев. Пробегая взглядом по хмурым лицам собравшихся, Таю читал в них скрытый страх перед непривычным, что их ждало в «Ленинском пути», и мысль: только не я первый.

Утоюк поднялся и объявил:

— Слово имеет председатель колхоза «Ленинский путь» товарищ Кэлы!

Кэлы пригладил волосы, откашлялся. Все притихли в ожидании.

— Как в вашем магазине с иглами и нитками?

Неожиданный вопрос был обращен к продавщице Неле Муркиной. Она растерялась. Кто-то из женщин пришел ей на помощь и ответил:

— Нет ни ниток, ни иголок! Приходится мужьям наказывать, когда они бывают в вашем селении.

— А разве это мужское дело? — проворчала жена Ненлюмкина. — Вот мой муж в моторе хорошо разбирается, а иглу выбрать не может.

— Вот так было и в нашем селении до недавнего времени, — сочувственно сказал Кэлы. — В прошлом году мы сами составили список необходимых товаров для женщин и весь заказ передали в Чукотторг. Через месяц придет пароход. Нам сообщили, что, кроме необходимых товаров и строительных материалов, нам везут много разноцветной материи для платьев, камлеек, новые женские пальто, костюмы, шелковые нитки, целые наборы иголок и швейные машины…

Упоминание о швейных машинах вызвало оживление среди женской части собравшихся.

— А всем ли хватит швейных машинок?

— Всем не хватит, — ответил Кэлы и поднял руку. — Но мы посовещались у себя в сельском Совете и решили, что швейные машины мы будем продавать в первую очередь переселенцам из Нунивака. Почему? Очень просто. Ведь сколько надо вам сшить наволочек, простыней, изготовить белья! Эту работу вручную придется долго делать. Кроме того, мы договорились с районным промкомбинатом о присылке мастеров-швейников. Конечно, кто хочет, пусть сам себе шьет наряды, но районные мастера берутся сшить новые модные платья быстро и хорошо. К чему я это говорю? А к тому, что наряды понадобятся на большом празднике, которым мы отметим ваше переселение. Каждому из вас хочется приблизить этот праздник. Что нужно для этого сделать? Помочь строителям, помочь охотникам. Сейчас в «Ленинском пути» готово двенадцать домов, можно хоть завтра вселяться. Есть и мебель — кровати, столы, стулья. Вот если в эти дома въедут нунивакцы, мы дополнительно получим свободную рабочую силу и ускорим строительство оставшихся домов. Вот всё, что я хотел вам сказать.

Кэлы сел. Таю наклонился к нему и шепнул:

— Хитрый ты человек.

— Психология, — поднял палец Кэлы.

— Кто имеет слово? — спросил Утоюк.

Таю поднял руку. Утоюк кивнул ему.

— Вы знаете, что моя дочь живет в «Ленинском пути» и вышла замуж за эскимоса, нашего земляка Линеуна. Дочери и сыновья многих из вас тоже не вернулись в родной Нунивак, и вы знаете почему. Жизнь поставила перед нами выбор, и мы его сделали добровольно. Конечно, если бы мы захотели, остались бы здесь, в Нуниваке, доживать свой век в милых сердцу скалах, под свист ветра, подкарауливающего зазевавшегося прохожего… Но мы уже не те эскимосы, которые довольны, когда ощущали тяжесть пищи в желудке. Мы советские люди, члены высшего общества на земле. Мы хотим жить так, как подобает настоящим людям… Птице трудно оторваться от гнезда, но мы летаем выше птиц, и нам самой судьбой велено быть легкими на подъем… Многие из вас хорошо помнят моего брата Таграта. Жизнь его нелегка, как жизнь всех эскимосов, живущих по ту сторону Берингова пролива. Он мне сказал недавно при встрече на льдине, что их выселили с острова, отвели им кусок голой песчаной косы и бросили на произвол судьбы. Остров, где они раньше жили, превратили в военную базу… Мне не надо спрашивать вас о том, есть ли разница между нашим переселением и ссылкой целого эскимосского селения на голодную неприветливую землю… Я кончаю свою речь выражением большой радости и благодарности партии, правительству, нашим дорогим соседям-друзьям, чукотским колхозникам, которые принимают нас как родных… Кэлы, — обратился Таю к председателю, — запиши: моя семья готова переехать.

— Записал, — громко объявил Кэлы и добавил: — Фактически бригадир Таю уже живет в «Ленинском пути»… Кто следующий?

Молчание длилось долго.

— Ну, что ты молчишь? — послышался сварливый голос жены Ненлюмкина. — И мне хочется иметь швейную машину…

Ненлюмкин поднялся со скамьи.

— Пиши меня следующим.

— Не забудь, запиши и меня, — спохватился сидящий в президиуме Матлю. — Укажи: член бригады Таю, борющейся за звание коммунистической.

— Почему записываете только с вельбота Таю? — послышался недовольный голос Хухутана. — А мы как же? В последнюю очередь? Пиши и нашу бригаду целиком.

Желающих переехать оказалось больше, чем было готово домов. Пришлось прекратить запись. Кэлы, на которого напирали эскимосы, поднял обе руки и обещал:

— Не волнуйтесь! Всех переселим! По мере того как будут готовы дома. Не волнуйтесь!

Таю повернулся к Утоюку.