Читаем Нунивак полностью

— Какое это имеет значение? — спросил Таю.

— Психологическое, — загадочно сказал Кэлы и спросил другим тоном: — Пришел смотреть, как идет строительство? Давай перенесем на завтра осмотр домов. Сегодня уж такой день неудачный выпал. У дочери остановился?

— Да нет, пока нигде. Я же прямо с берега сюда, как услышал про несчастье. Пойду сейчас к детям.

Ни дочери, ни Линеуна дома не было. Таю положил чемоданчик на крыльцо и пошел разыскивать зятя.

На строительной площадке кипела работа. Подводили под крышу сразу несколько домов. Отовсюду слышался перестук топоров, визжание пил, мягкий шелест рубанков. В ногах путались стружки, как пена морского прибоя.

Линеун стоял возле недостроенного дома на две квартиры и о чем-то совещался с русским парнем в защитной куртке.

Линеун радостно поздоровался с тестем и познакомил его с русским парнем.

— Миша Королев, — представился русский. Пожимая руку, он добавил: — Очень рад познакомиться с вами.

Таю счел последнюю фразу данью вежливости: все так говорят. Но следующий вопрос заставил его переменить мнение и почувствовать невидимый, но нелегкий груз славы.

— Правда, что вы разоружили американский сторожевой катер, зашедший в наши воды? — с наивным простодушием спросил Миша Королев.

— Вы в армии служили? — ответил вопросом Таю.

— Только что демобилизовался, — доложил Миша.

— А задаете глупые вопросы, — отрезал Таю и повернулся к Линеуну: — Дай ключи от дома.

Линеун, напуганный гневом тестя, с готовностью полез в карман и протянул связку ключей.

Таю хотелось поскорее добраться до дома и прилечь отдохнуть: волнение снова вызвало острую боль в сердце. Он не видел дорогу, машинально переставлял ноги. Перед глазами вертелось какое-то колесо, а в голове, как зажатая в кулак муха, билась мысль: только бы не упасть посреди улицы… Только бы не упасть…

Когда Таю очнулся, он сначала удивился и с досадой подумал: всё-таки не устоял на ногах. Ноздри уловили лекарственный запах, а глаза увидели склоненное над ним усатое лицо, похожее на морду старого моржа.

— Кто ты? — спросил Таю.

— Доктор Вольфсон, — ответил из-за лица другой, знакомый голос.

Таю улыбнулся, узнав дочь. Ритино лицо появилось рядом с моржовыми усами: встревоженное, со следами быстро вытертых слез.

— Беречься надо, дорогой друг, — сказали моржовые усы.

— Вот уж не думал, что скоро стану другом докторов, — попытался шутить Таю.

— Сердце ваше велит, — ответил ему в тон доктор Вольфсон. — Сердцу надо повиноваться, оно шуток не любит. Вам повезло, приступ застал вас почти у порога больницы.

Рука Таю невольно потянулась к груди: сердце билось ровно, но слабо.

— А теперь покой. Полный покой, — сказал доктор и обратился к Рите: — Пусть больной отлежится. Завтра зайду.

Доктор Вольфсон строго посмотрел на Таю и вышел из комнаты. Рита повернулась к отцу и ободряюще улыбнулась.

— Вот и стал стариком твой отец, — горько сказал Таю.

— Что ты! — запротестовала Рита. — Ты ещё такой молодой! Первый раз на моей памяти болеешь. Поправишься, опять будешь прежним.

— А как же с мамой? — озабоченно спросил Таю. — Ей не сообщили?

— Завтра Кэлы поедет на вельботе за топлёным жиром и привезет её, — ответила дочь.

— Выходит, мы с Рочгыной первыми из Нунивака переселимся в «Ленинский путь», — сказал весело Таю. — Иногда и поболеть полезно.

Поздно вечером пришел навестить больного Кэлы. Председатель осторожно опустился у изголовья и участливо спросил:

— Как себя чувствуешь?

— Вроде лучше, — ответил Таю.

— Сердце — такое дело, что с ним шутить нельзя, — повторил Кэлы слова доктора Вольфсона. Должно быть, перед приходом председатель заходил в больницу.

— Всё, что тебе нужно, говори, — обеспечим, — обещал Кэлы. — Завтра привезу твою жену. Не беспокойся, знаю, как нужно сообщить ей. А ты, Рита, скажи заведующему магазином, чтобы он порылся в запасах, которые припрятал. Пусть достанет эти самые… болгарские помидоры, китайские ананасы и прочее… Поправляйся.

После Кэлы в дверь постучался Амирак. Он ещё не оправился от горя, причиненного смертью Мальчика, и тень скорби омрачала его лицо.

— Садись сюда рядом, — подозвал его Таю и указал на стул, с которого только что встал Кэлы. — Расскажи, как ты тут живешь?

— Что рассказывать? — пожал плечами Амирак. — Живу, работаю.

— Нравится твоя работа?

— Раньше нравилась, — чистосердечно признался Амирак.

— А теперь?

— Теперь не так. Собираюсь перейти на другое место.

— Куда же?

— Ещё не выбрал, — Амирак вздохнул. — Со зверями много хлопот. Кормить и то их надо с умом: одного так, другого этак. Разборчивый народ, хитрый. Вот когда щенились самки, так я не уходил сутками со зверофермы. Новорожденных чуть ли не за пазухой приходилось носить, чтобы выходить. По три с половиной щенка получили; Вышли в районе на первое место. В газете была заметка, так там была напечатана моя фамилия. Ты читал?

— Читал, — утвердительно кивнул Таю. — Молодец! Зря ты собираешься уходить со зверофермы. Вот видишь, получил по три с половиной щенка, а надо бы по четыре. А то куда это годится — полщенка. Смешно!

— Думаю, что в следующем году получим по четыре, — пообещал Амирак.