Читаем Нунивак полностью

За штурвалом вместо знакомого Пахомыча стоял молодой парень в распахнутой рубашке. Он с любопытством глянул на эскимоса, вошедшего в капитанскую рубку, несмотря на грозное предписание, запрещающее вход посторонним лицам.

— А где Пахомыч? — удивленно и немного раздраженно спросил Таю.

— А вы кто такой будете? — язвительно спросил парень.

Таю сбоку глянул на парня, на его руки, уверенно лежащие на штурвале, и медленно сказал:

— Научили тебя водить катер, а вот обращению со старшими, видно, позабыли.

Капитан смутился. Таю увидел, как в вырезе рубашки над полосатой тельняшкой густо побагровела белая кожа — единственный видимый участок кожи, пощаженный весенним северным солнцем.

— Степан Пахомович Терешкин уехал в отпуск, — сообщил капитан. — Беспокоился, как мы проведем первую навигацию без него. Вот идем первый рейс. В Беринговом море ещё ничего — льда нет, а в Чукотском — беда. Приходится идти вплотную к берегу. Пока справляемся.

— До этого где плавал? — спросил Таю.

— В Провиденском порту помощником на катере «Мечигмен», — ответил капитан.

— У Напауна? — спросил Таю.

— У него. Вот знает море! — с восхищением произнес капитан. — Говорят, что среди эскимосов побережья он лучший судоводитель.

— Всё может быть, — снисходительно заметил Таю, уязвленный похвалой. — Но наши морские охотники, которые ходят на вельботах, тоже не уступят ему.

— Слышал о них, — сказал капитан. — Тут об одном такое рассказывали. Да ведь он из вашего селения! Будто встретился с американцами в проливе и так их отчитал за Пауэрса! Хотел привести в пограничный пункт, но потом помиловал. Правда?

— Разное люди говорят, — уклончиво ответил Таю и заторопился в кубрик. — Пойду лягу, подремлю. Когда будем в райцентре?

— Ровно через пять часов, — ответил капитан, бросив взгляд на часы-хронометр, лежащие рядом с компасом.

Таю спустился в тесный кубрик. На верхней койке кто-то громко храпел. Сменный механик с аппетитом уплетал густую уху — рыбьи хвосты торчали из тарелки.

— Хотите? — предложил он Таю.

Таю отрицательно покачал головой и улегся на койку, покрытую пахнущим соляркой байковым одеялом.

Сон пришел быстро: на море Таю всегда хорошо спалось. Несколько раз он просыпался, слышал топот над своей головой, но тут же снова погружался в забытье, укачиваемый легкой качкой.

Что-то тревожное ворвалось в уши, и Таю быстро открыл глаза. На палубе выла сирена. Таю подождал. Сирена смолкла, но не прошло и минуты, как протяжный звук заставил Таю подняться на ноги. Он подошел к трапу, ведущему на палубу, взялся за поручни, но тут ему навстречу двинулись мокрые сапоги, осторожно ощупывающие скользкие деревянные ступеньки.

Матрос огляделся в полутемном кубрике.

— Я за вами, — сказал он, увидев Таю. — Капитан просит вас подняться на палубу.

Сейнер еле шёл — две гладкие волны медленно расходились от носа по маслянистой гладкой воде. Висел плотный туман, белесый, как разведенное сгущенное молоко. Палуба была мокрая и скользкая. Подошвы новых ботинок Таю скользили по ней, как по льду. Матрос несколько раз бережно поддержал эскимоса.

Капитан разглядывал крупномасштабную карту северо-востока и сосредоточенно морщил лоб. Одной рукой он поддерживал штурвал.

— Добрый вечер, — виновато поздоровался капитан. — Извините, что разбудил. Похоже, что мы заблудились. Идем восьмой час, а входа в залив всё нет.

— Как же собираетесь увидеть в таком тумане створ? — спросил Таю.

— Не знаю, — пробормотал капитан. — Наш радист запрашивает, чтобы другие суда или береговая радиостанция дали пеленг, но никто не откликается. Наверное, рация испортилась.

Пока капитан говорил, Таю заметил, как полоска над тельняшкой снова стала ярко-красной.

— Попробую помочь, — просто сказал Таю. — Прежде всего надо выйти к берегу.

— Вот я пробую, — сказал капитан.

Таю глянул в широкий иллюминатор и увидел на носу, в туманной дымке матроса, опускающего за борт ручной лот.

Иногда мотор сейнера прибавлял обороты — давал энергию на генератор рации. Громкий писк морзянки доносился из полуоткрытой двери.

Берег показался неожиданно. Капитан тут же дал задний ход, забурлила вода за кормой, и серые скалы снова скрылись в тумане.

«Морж», попятившись, медленно двинулся вперед, подбираясь к берегу.

Скалы постепенно проступали из тумана. Таю вышел на палубу и долго изучал берег. Вернувшись, он сказал капитану:

— Промахнул ты, брат, мимо залива. Километров на тридцать вышел южнее. Поворачивай катер и осторожно плыви на виду берега.

«Морж» быстро развернулся, поплыл обратно.

Когда показались высокие мачты районной радиостанции, капитан с посветлевшим лицом повернулся к Таю и весело сказал:

— Большое спасибо! Ах ты, чёрт! Я и забыл назвать свое имя. Миша Павлов меня зовут, а вас?

— Таю.

Капитан вытаращил глаза.

Эскимос медленно вышел из рубки на палубу.

Время было около полуночи. На берегу никого не было, кроме одинокого пограничника и представителя районной почтовой конторы.

Попрощавшись с капитаном, Таю сошел с сейнера и направился в райком. Заспанная дежурная отперла ему дверь и, зевая, сказала: