Читаем Нун (СИ) полностью

Но все эти вопросы волнуют его как-то поверхностно. По-настоящему его волнует то, что он уже несколько дней видит мир как-то иначе. На многие свои вопросы он уже знает ответ, хотя, казалось бы, откуда ему знать? Каждого человека, который попадает в его поле зрения, он видит как бы изнутри. Взять хотя бы вон того полного пожилого мужчину с красным апоплексическим лицом в соседнем ряду, который уткнулся в бортовой журнал месячной давности, будто описываемый в нем старый мир способен воскреснуть. Джеймс знает, что на душе у этого толстяка тревожно и неспокойно, но тревога эта окрашена радостью, потому что он получил хорошую весть от кого-то, кто еще жив и с кем-то он стремится воссоединиться. И так у Джима с каждым, кто встречается на его пути. Его и раньше довольно развитая эмпатия возросла до масштабов почти телепатии, и мир вырос, расширился и получил сотни новых оттенков. Джеймс отчетливо слышит, что чувствуют не только люди, но и животные, и, отчасти, видит даже судьбу вещей. Особенно старых вещей – где они побывали, кто ими владел: в общих чертах, но все же.

Он все так же видит фэйри, которые появляются то тут, то там, и сразу же скрываются, но теперь они для него узнаваемы и открыты, он знает не только их происхождение и имена, но и понимает их намерения. Поэтому боггартов, которые, несомненно, обосновались в его квартире и веселятся под его бонсаями, он не боится. Возможно, ему даже удастся ужиться с ними, как всему миру, видимо, сейчас придется уживаться с разными видами фэйри.

Мир живой, он пульсирует и трепещет у Джима в глазах, в ушах, сотни звуков и запахов текут сквозь него волной, и где-то в солнечном сплетении бьется таинственное тепло, и тело наполняет невероятная легкость, как будто он только перышко, летящее по ветру.

Джеймсу никогда не было так хорошо. В то же время он не чувствует себя кем-то другим, кем-то более сильным или мудрым, нет, он все тот же Джим – немного нелепый, порой чересчур эмоциональный и несдержанный парень, который не так уж много знает о жизни, но всегда верит в то, что делает, и всегда делает то, во что верит.

Пашка и Тайлер расположились на ряд выше краснолицего толстяка, вместе, хотя свободных кресел в самолете более чем достаточно. Пашка замкнут и нервничает, хотя тщательно пытается это скрыть, пальцы его мелко дрожат и то сжимаются, то судорожно разжимаются на крае шерстяного пледа. Джим его понимает: не каждый день твой отец уходит в другое измерение с магами-контрабандистами и оставляет тебя на попечение большому злому волку.

Впрочем, Тайлер выглядит хмуро, но не зло, и, судя по тому, как он поправляет плед на Пашке, когда тот наконец-то беспокойно засыпает, уже смирился с участью опекуна. Хилл не посвящает Джеймса в свои планы, конечно же, и Джеймс не знает, как они поступят дальше. Но пока он собирается держаться оборотня и парнишки, по крайней мере, до тех пор, пока не поймет, насколько все изменилось.

В Хитроу пахнет нервозностью, кофе, моющими средствами для пола, резиной, туристическими чемоданами, парфюмом и потом. Все как всегда, завидное постоянство. И люди в ожидании своих рейсов остались прежними – они волнуются, обнимаются, галдят, едят, пьют кофе, в сотый раз проверяют билеты и талоны, в нетерпении постукивают ботинками по полу, читают бумажные книги и электронные ридеры…

Тайлер проверяет айфон и цокает языком.

– Сеть есть, все в порядке. И даже интернет имеется.

– А сиды вовсе не так жестоки, – насмешливо говорит Джим. – Даже интернет оставили. Какой это же конец света? Самолеты летают, телефоны звонят…

– Да, только слишком много цветов, животных и непонятных вредных тварей повсюду. И незримое присутствие самого короля фэйри, так что все просто изумительно, Джим. И мы не знаем, что у сидов на уме. Пока они только набираются сил и окончательно стирают границы между мирами. А среди людей магов не осталось.

– Откуда ты знаешь? – отмирает Пашка.

– Ни разу никого из них не встречал за свою жизнь, кроме Мерлина, – пожимает плечами Хилл. – Может, где-то и остались, но их придется долго искать.

– Так мы этим займемся? – взволнованно спрашивает Пашка.

Хилл смотрит на него язвительно и недовольно, и Джим уже ждет какой-нибудь хамоватой шутки, но оборотень только молча выдыхает.

– Видимо, этим тоже. Но пока нам надо поесть. И я даже вижу работающее кафе.

Они садятся в кафе на улице, и Джим замечает, что заметно похолодало. Сейчас уже не как в августе, а скорее как в начале октября. Цветов вокруг меньше, больше каких-то незнакомых ягод, и откуда-то Джим знает, какие ядовитые, а какие нет, будто стал понимать еще и намерения растений.