— Куда вас занесло, — покачал головой Линдон, посмотрел на часы. — Половина второго ночи. Вчера запущен на полную мощность Северный поток, газ пошел в Европу, а к нам пошли евро. Сорок пять минут назад, — поднял вверх палец, — выдаю вам государственную тайну, Россия успешно испытала неуловимую гиперзвуковую миниракету на ядерной тяге. Она была неуправляемой, а теперь стала управляемой. Семь минут до Белого дома. Две — до Лондона. Никаких ядерных грибов и диких разрушений, влетает в форточку, выжигает внутри все живое, не трогая стен. Ладно, хватит о делах, давайте о душе! Итак, ресторан «Царская охота», еврей и русский, я надеюсь, вы русский, господин министр, не могут разойтись без спора о судьбе России. Хотя я, — продолжил Линдон, не дожидаясь от Перелесова подтверждения, что он русский, — тоже русский, как там писал Константин Симонов: «Меня русская мать родила…» Не хватает, — обвел глазами стол с чашками и плошками, — икон, водки и… пауков по углам на потолке.

— Вы правы. Я бесконечно благодарен вам за эту встречу. Я все понял. Передайте ему, что я сделаю все, чтобы оправдать доверие. Можете на меня рассчитывать, — поднялся из-за стола Перелесов.

— Сядьте, — раздраженно произнес Линдон. — Оставьте его в покое. Трагедия России в том, что ей никогда не позволяли идти своим собственным, национально-самобытным, как говорят славянофилы, путем. Три века под Ордой. Затем Романовы еще три века вынуждали русских подражать западной цивилизации. Большевики семьдесят с лишним лет душили марксизмом, заставляли бороться с Западом. Что в результате? Россия чахнет от язв капитализма, либерализма и глобализма, не будучи ни капиталистической, ни либеральной по духу страной. Глобальной, в смысле мессианской, я имею в виду СССР, да, но не получилось. То, что сейчас у нее нет и уже никогда не будет собственного глобального проекта — полбеды. Хуже то, что она вообще не имеет понятия, как жить, к чему стремиться. Беда в том, что никто — ни мы, ни Запад, ни сами русские не знают, какой должна быть Россия. Знают Иисус Христос, Богородица и Илья Ильич Обломов, но они не говорят. Маркиз де Кюстин писал, что цивилизация в такой патриархальной стране, как Россия, портит человека. Вдруг она уже испортила его настолько, что не исправить? Не протолкнуть в будущее и не вернуть в прошлое? Закон жизни суров, но это закон: что невозможно понять, то необходимо уничтожить. Так было всегда. Это не его вина, — кивнул на скромно висящий в галерее почетных посетителей портрет. — Он пришел на развалины и ни в чем не виноват! Романовы, коммунисты, нынешняя власть преобразовали русский генотип, очистили от иллюзий Третьего Рима, славянского братства, державного величия и прочей чепухи. В сущности, умножили его на безнациональный и внеэкономический ноль. Тридцать миллионов мигрантов из Азии завершат дело. На очереди избавление от последней иллюзии — удержания оставшихся территорий любой ценой. В мире нет стран, бесконечно долго удерживающих территории, которые они не в силах освоить. Эти попытки бессмысленны и вредны. В этом корень русского несчастья и русской неустроенности, лютого пьянства и дощатых сортиров на ветру. Маленькая, как плевок, Исландия вся в тундре и под ледяным панцирем, но там покой, достаток и счастье. Россия — замерзшая кровавая глыба. Единственный шанс сохранить хоть что-то — расколотить глыбу на тысячу Исландий. Разделить, чтобы сохранить! Чем плох девиз? Он, — кивнул на портрет в галерее, — дает нам шанс счастливо дожить в небольших, уютных государствах с человеческим лицом. Мы все о сроках… А между тем чертовски хочется работать! За работу, господин министр, нас ждут великие дела!

18

Подготовка к всероссийскому инаугурационному молебну вошла в терминальную, как пошучивали некоторые остряки в правительстве, стадию отбора и размещения вишенок на величественном — с кремово-цукатными соборами, колокольнями, шоколадными гиперзвуковыми (мини и макси) ракетами по углам — торте.