Читаем Новый вор полностью

Они встретились на Маросейке. Был теплый апрельский вечер. Небо над Москвой медленно темнело. Перелесову вспомнилось стихотворение Арсения Тарковского про рабочего ангела, отворяющего и затворяющего небесный свод, как тяжелые ворота, для перемены светил. Пока что ангел одной рукой размечал синее полотно мелками звезд, трудился, как закройщик. Другой рукой подталкивал догорающее солнце в сторону кремлевских башен. Луна ожидала своей очереди за воротами.

Бесшумные трамваи мягко тормозили у светофора на пересечении с Покровским бульваром, а потом длинными гусеницами сползали под горку в сторону Яузы. Витрины магазинов, большие окна кафе и ресторанов, как аквариумы водой, наполнялись теплым светом. Внутри разноцветными рыбами плавали товары и люди. Магазины большей частью были пусты, скучающие продавщицы устрицами выглядывали из створок-углов. В ресторанах тоже было негусто. Зато в недорогих кафе молодых посетителей было полно. Перелесов смотрел на них и вспоминал набережную Москвы-реки середины девяностых, фуры, прозрачный дым над походными горелками, девушек, скрашивающих отдых разноплеменным дальнобойщикам. Нынешние девушки выглядели куда более спортивными, энергичными и лучше одетыми. А вот вычурно подстриженные пареньки в паучьих штанах не нравились Перелесову. В их облике отсутствовала сопричастность грубой правде реального мира. Они порхали над ним, как бабочки, спрятав головы в капюшоны толстовок.

Одно время Перелесову казалось, что понять новое поколение можно, проанализировав их татуировки. В Сочи (Сам часто проводил там встречи и совещания) Перелесов, выбираясь из отеля на пляж, считывал с живых экранов юных загорелых тел разноцветные картинки, переводил с английского (на русском почти не было) выполненные слитной черной, как пишут англосаксы, вязью слова: «Это тоже пройдет», «У меня есть целый мир», «Будь смелым, иди туда, где хорошо», «Она летит, окрыленная храбростью», «Я несу твое сердце в своем», «Верь своей борьбе» (этот девиз ему понравился, смущала только локация — на внутренней стороне бедра девушки), «Без темноты мы никогда не увидим звезд».

Он вдруг вспомнил недавний километровый (как из девяностых годов!) хвост фур с просроченными, но взбодренными красителями и усилителями вкуса продуктами на российско-белорусской границе в Псковской области. Затор образовался на переходе с двусмысленным географическим названием «Лобок» по вине честного таможенника, неизвестно как попавшего на должность заместителя начальника терминала. Обычно таких нейтрализовали раньше.

Когда Перелесов по свирепому звонку из секретариата премьер-министра кинулся на место разруливать ситуацию, честного таможенника благополучно уволили за систематические нарушения трудовой дисциплины и превышение должностных полномочий, а хвост из фур, прошерстив «Лобок», втянулся вглубь Псковской области.

Россия определенно куда-то движется, подумал про молодежь и преследующие его по жизни фуры и лобки Перелесов, только вот по-прежнему физически и духовно питается просроченными санкционными продуктами. А что, если, посмотрел в небо, это самовосстанавливающийся лунный молитвенник взялся за дело, начал, как мужик, с… «Лобка»?

Выходящая из кафе на тонких куриных ногах, норовисто встряхнувшая головой, так что крашеные светлые волосы рассыпались по плечам, девушка показалась ему родной и знакомой, как будто вышедшей из прошлого, где жизнь была хуже и проще, а он — моложе и лучше. Эля! Перелесов непроизвольно ускорил шаг.

— Ни кожи ни рожи, — удивленно придержал его Грибов, — сутулая, ноги врозь. Ты чего?

— У нее точно нет татуировок, — проводил запрыгнувшую в притормозившую маршрутку девушку Перелесов.

— Кто знает, — умудренно вздохнул Грибов. — У меня сидела одна такая в кадрах — чистенькая, голосок как у птички, тю-тю-тю, и все про музыку, про книги, а как… Лобок бритый в красных зигзагах, как кот поцарапал, и — черная змея с языком от промежности до живота.

— И что? — заинтересовался, отвлекаясь мыслями от Эли, Перелесов.

— Что-что, — строго посмотрел на него экономический чекист, — ввел закрытый пункт в анкету. При приеме на работу в органы государственной безопасности смотреть, если есть, татуировки на органах и докладывать начальству.

— Кто будет смотреть?

— Найдутся охотники, — неопределенно, но без раздражения произнес Грибов, видимо намереваясь оказаться в их числе.

— А что другие охотники? Когда вдарим? — Перелесов решил поделиться с Грибовым государственной тайной о новой ракете, способной долететь до Вашингтона за семь, если верить Линдону, минут.

— Да знаю, знаю, — сердито махнул рукой Грибов, — они его убедили. Бесполезная трата денег!

— Почему?