Читаем Новый Мир полностью

– Да за что ты мне достался!? – истерично взвыла она, подбегая к своей поклаже и стремительно пиная ее со всей силы пяткой ботинка. Чемодану, конечно, было плевать, но злость и расстройство так сильно бурлили в ее теле, что она решила хотя-бы так выпустить пар, даже не думая зачем, уже практически прыгая на скрипящей сумке, совершенно потеряв любую связующую с собой нить. Алия чуть ли не плакала – ее лицо исказилось в неприятной сопливой гримасе, появилась отдышка и усталость, и без сильных физических нагрузок давая о себе знать постоянно. Делала она себе всё это скорее во вред, но как объяснить человеку на грани отчаяния как правильно себя вести? – Дура, дура, дура! Зачем только с тобой связалась.

Хотелось уничтожить эту вещь, оставить валяться в этом снежном мареве на вечность, чтобы никто не откопал и не нашел, чтобы чемодан лежал в болезненном одиночестве и забытие. Чтобы хотя-бы так искупил свои грехи перед ней. И в очередной раз ударив по чемодану, Алия попала по ржавой застежке. Фатальная ошибка. Чемодан неожиданно колыхнулся, потом еще раз, затрясся под ее ногой, и Алия почувствовала, как ее начало тошнить – укачало. Попыталась отойти, отвернуть себя подальше, но теперь нога прилипла, как расплавившийся пластик. Кожа чемодана обхватила подошву ее ботинка, начала всасывать в себя с неприятным чавканьем. Ногу обожгло неприятным чувством – не болезненным, но противным и гадким. Алия истерично хохотнула. Это было настолько же безумно, на сколько смешно, и на столько же горько.

– И что, сожрешь меня теперь? За то, что тебя, бедненького, обидела?

Словно в ответ на вопрос, чемодан уже всосал ее ногу в себя практически по косточку над стопой, мерцая неприятно истеричным фиолетовым цветом. Ботинок пропал в глубине кожи, и Алия уже не старалась ее вырвать – бесполезно. Эта вещица за последний месяц чего только не творила. Оставалось лишь злобно, обиженно шипеть от осознания потери контроля над ситуацией.

– Всем известно, фиолетовый цвет – цвет клептоманов и сумасшедших! Ты это прекрасно подтверждаешь! – не оставляя попыток запинать чемодан уже второй ногой, издевалась Алия. Все было бесполезно и безысходно. Ирония – она винила во всех своих бедах обычный чемодан. Вообще, стоило бы винить тех, кто ее сюда отправил, а не распыляться на посодействовавших их решению, но это кощунство и преступление – даже подумать, что они не правы. Так учили. И пока что, отказаться от этих эфемерных правил означало отказаться от прошлой жизни. От бабушки, от перспектив. От возможности жить нормально.

Чемодан в очередной раз затрясся, как сегодняшний кукурузник при приземлении, со скрипом, свистом, засветился еще сильнее и, неожиданно, как прорвавшийся насос, в котором застряло что-то массивное и инородное, с огромной силой выхлопа выплюнул ногу, огромной яркой волной откидывая Алию на несколько метров от себя, в такой же холодный сугроб напротив. Она, как игрушка пружинка, пару раз перевернулась, ударилась копчиком, пропахала носом снег, который попал ей во все отверстия на лице, и громко застонала. Их разбирательства с чемоданом все никак не прекращались все это время – уже как месяц. Он прилип к ней, как банный лист. Выкидывай – все равно вернется, попытаются отнять – не получится. Он намеренно выбрал ее. Для каких целей – непонятно. Перешел по родственной похоже, от бабули, которая преподнесла такой «прелестный» подарок ей на недавний день рождения.

– «Лучше бы не преподносила», – без злобы, лежа в сугробе, подумала про себя Алия, вскинув голову к грязно-голубому небу.