Читаем Новый Мир ( № 1 2012) полностью

Внешне все изменилось даже к лучшему. Но перелицовка фасада, оболочки — сопровождалась невидимой внутренней катастрофой. Вот как будто старый миропорядок рухнул — и стало «все дозволено». Почти по Достоевскому: «Если Бога нет, то всё дозволено». Но Бога не было. По крайней мере, для большинства. Что же тогда? Почему распад Союза повлек за собой такое невероятное человеческое крушение? Люди утратили веру в справедливость? Но и справедливости тоже не было. Не было справедливости, а вера в нее — была. Тут уж поверьте мне на слово. Я сам журналист перестроечных времен. Но вот чего люди себе решительно не представляли — так это натиска и масштабов будущей несправедливости и полного, полнейшего равнодушия к их, обычных людей, человеческой судьбе.

Надо додумать эту мысль, прояснить.

Но не сейчас.

Сейчас настроиться на дорогу, успокоиться, поглядеть в окно, что ли. Снег. Серый кирпич гаражей, выстроенных вдоль железной дороги. Вороны в голых ветках тополей… Нет, не то…

Последнее яркое воспоминание минувшего утра: моя жена, Ольга, перед уходом на работу. Я только что вышел из ванной, почистив зубы.

— Послушай, — говорю я вместо прощания. — Сегодня первый день весны…

В ответ она улыбается, но как-то немного рассеянно, и с этой рассеянной, почти извиняющейся улыбкой вдруг горячо обнимает меня. И когда я в ответ прижимаю ее к себе, тыкается носом мне в подмышку и глубоко вдыхает, словно на все время разлуки хочет сохранить в себе мой запах, запах моего пота. Потом, помедлив секунду, говорит:

— Удачи тебе…

И, хлопнув дверью, внезапно оставляет меня одного.

Что ж, мне бы тоже не хотелось растерять свою решимость. История эта не вчера началась и не завтра, конечно, закончится. И что ждет меня впереди — я не знаю. Слишком многое поставлено на карту. И от этой поездки зависит, состоятся ли другие, подобные, способные наконец завершить давно начатое дело. Попытку понять этот новый, сорвавшийся с катушек, сумасшедший мир. Не так-то просто решиться на это в 49 лет. Мои привычки и предпочтения давно сложились. Боюсь, что путешествие, которое я начинаю, закончится таким взрывом сознания, что мне несдобровать. Но иногда неудержимо хочется испытать, на что ты еще годен. И выбраться к новому пониманию себя и мира. Я не подвергаю читателя риску. Я честно ставлю опыт на себе. Сейчас, когда наш аэроэкспресс приближается к аэропорту назначения, мне остается сделать только одну существенную оговорку: не я герой этого повествования, но я — автор.