Читаем Новый Мир ( № 1 2012) полностью

Современная глобализация сгладила различия между странами и континентами, по крайней мере в облике аэропортов. Поэтому-то Кристиан Крахт и может, перелетая междуcoctail-partyиз одного «Хилтона» в другой, оставаться забавным снобом с неизменными привычками в Боготе, в Бангкоке и в Баку. Не имея ни желания, ни возможностей быть снобом, я вынужден пристально наблюдать за тем, что происходит вокруг. На этот раз меня поразил, скажем так,цвет очереди,которая выстроилась к стойкам регистрации №22-25 на рейс Москва — Баку. Все люди в этой очереди были в черном. Не было ощущения, что они только что вернулись с похорон, потому что на них была не ритуальная, а вполне светская и даже дорогая одежда — но исключительно черного цвета. Залоснившийся черный обычных джинсов, глубокий, мягкий черный бархат, переливающийся радужным инеем дорогой черный мех. Я огляделся, надеясь отыскать хотя бы одно цветное пятно в этом черно-белом мире, но тщетно. Моя зеленая зимняя куртка, смешавшись с  этой чернотой, тоже как будто поблекла и совершенно затерялась в мощном преобладании черного. При этом, рассматривая людей, я заметил, что монохромность костюмов нисколько не смущает их, а в некотором смысле и успокаивает. Черные пальто, шубы, шляпы, кепки, куртки, рубахи, платки и, конечно, черные ботинки с острыми носами казались общим признаком, по которому эти люди группировались вместе. Более того, здесьонибыли хозяевами положения. Каждый чужак вроде меня на черном фоне был отлично различим: я потом разглядел-таки одно или два цветных пятна, затертых, как и я, в черное, но, как и я, они были чужаками с российскими или другими неазербайджанскими паспортами. Второе, что отличало эту очередь: она былатяжела. Количество багажа на тележках явно превосходило некий средний международный уровень. Представив себе, как медленно будет ползти эта толстая гусеница со всеми своими чемоданами, я решительно двинулся к пустующей секции бизнес-класса, по-свойски улыбнувшись девушке за стойкой.

— Раз уж вы немного заскучали, давайте проверим, что выпало этому паспорту? — вкладывая максимум обаяния в каждое слово, сказал я, облокотившись на стойку. — У меня заказан электронный билет.

— Но это билет эконом-класса, — сказала девушка, щелкнув клавиатурой компьютера и равнодушно возвращая мне паспорт.

— Но что мешает нам прямо сейчас оформить его наилучшим образом? — еще раз улыбнулся я.

— Я обслуживаю только бизнес-класс.

Что-то не сработало. Что-то оказалось ошибочным в моем понимании мира. Что-то устарело.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Любовь гика
Любовь гика

Эксцентричная, остросюжетная, странная и завораживающая история семьи «цирковых уродов». Строго 18+!Итак, знакомьтесь: семья Биневски.Родители – Ал и Лили, решившие поставить на своем потомстве фармакологический эксперимент.Их дети:Артуро – гениальный манипулятор с тюленьими ластами вместо конечностей, которого обожают и чуть ли не обожествляют его многочисленные фанаты.Электра и Ифигения – потрясающе красивые сиамские близнецы, прекрасно играющие на фортепиано.Олимпия – карлица-альбиноска, влюбленная в старшего брата (Артуро).И наконец, единственный в семье ребенок, чья странность не проявилась внешне: красивый золотоволосый Фортунато. Мальчик, за ангельской внешностью которого скрывается могущественный паранормальный дар.И этот дар может либо принести Биневски богатство и славу, либо их уничтожить…

Кэтрин Данн

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Достоевский
Достоевский

"Достоевский таков, какова Россия, со всей ее тьмой и светом. И он - самый большой вклад России в духовную жизнь всего мира". Это слова Н.Бердяева, но с ними согласны и другие исследователи творчества великого писателя, открывшего в душе человека такие бездны добра и зла, каких не могла представить себе вся предшествующая мировая литература. В великих произведениях Достоевского в полной мере отражается его судьба - таинственная смерть отца, годы бедности и духовных исканий, каторга и солдатчина за участие в революционном кружке, трудное восхождение к славе, сделавшей его - как при жизни, так и посмертно - объектом, как восторженных похвал, так и ожесточенных нападок. Подробности жизни писателя, вплоть до самых неизвестных и "неудобных", в полной мере отражены в его новой биографии, принадлежащей перу Людмилы Сараскиной - известного историка литературы, автора пятнадцати книг, посвященных Достоевскому и его современникам.

Людмила Ивановна Сараскина , Леонид Петрович Гроссман , Альфред Адлер , Юрий Михайлович Агеев , Юрий Иванович Селезнёв , Юлий Исаевич Айхенвальд

Биографии и Мемуары / Критика / Литературоведение / Психология и психотерапия / Проза / Документальное