Читаем Новый Мир ( № 1 2012) полностью

Этот ритм Сэм отбивает пальцами по рулю, отстукивает стопой, коленом в такт трясет, и, кажется, вот этим так-так-так он сейчас нащупывает какую-то важную мысль, какой-то сложный план продумывает, но в действительности внутри у него пусто и этим бесконечным так-так-так он — Сэм — просто не дает себе в эту пустоту провалиться. В этом так-так-так сейчас его единственная надежда. Потому что пока ритм держится, есть ощущение, что не все еще потеряно. Главное — не останавливаться. Так-так-так-так-так-так. Для Сэма сейчас это так-так-так как нить для Тесея, как камушки для Гретель, как следы хозяина для потерявшейся собаки. И Сэм еле успевает бежать за этим своим так-так-так, бежит, как по лабиринту, сворачивает, крутится на месте, бежит в другую сторону, цокает каблуками, щупает стены, а над ним облака, не облака даже — тучи, густые, плотные, сизые, — и только иногда в прореху чуть выглядывает краешек солнца, а Сэм ему сразу так-так-так-так-так, и солнце начинает прорываться, протискиваться. Сэм ему так-так-так, помогает, а солнце, поддержку почуяв, тучи распихивает, расталкивает, и вот уже небо стало видно — синее-синее. Солнце белое, небо синее, а тучи все раздвигаются, слушают Сэма, он им так-так-так, а они раздвигаются. И все. И разошлись. И солнце выходит из-за туч целиком. И тут же Сэма осеняет. Он же слышал, как Татьяна за столом подружке жаловалась, что дорога длинная, а она и дня без душа не выдержит.

Сэм взвешивает — к Ванюшкиным или сразу на вокзал — и решает ехать к близнецам. Стучится в дверь и тут же, ни здрасте, ни как дела, тут же о ней: куда уехала? А черт его знает, то ли в Кузню, то ли в Новосиб. А может, и вообще на Сахалин. Ты проходи, водку будешь? Да садись ты, хоть чаю выпей. Тебе на что? Она же замужем, Егорку помнишь, из пятого? Разбогател, черт, весь в нефти, к нам раз в год приезжает — на рыбалку. К нему, кажется, и поехала. Да и не говори, климат там хреновый, а у нас в Алма-Ате вон арбузы в декабре, хе-хе. Вчера только с базара притащил, сладки-и-ий! А там че, летом — комары, зимой — сугробы, вот и вся радость. Да точно замужем! Я тебе говорю. Сынок еще у них, имя такое типичное, вроде Володя… или Андрюша, а, не помню, врать не буду. Так че, чай не допьешь, что ли? А арбуз? Ну как знаешь.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Любовь гика
Любовь гика

Эксцентричная, остросюжетная, странная и завораживающая история семьи «цирковых уродов». Строго 18+!Итак, знакомьтесь: семья Биневски.Родители – Ал и Лили, решившие поставить на своем потомстве фармакологический эксперимент.Их дети:Артуро – гениальный манипулятор с тюленьими ластами вместо конечностей, которого обожают и чуть ли не обожествляют его многочисленные фанаты.Электра и Ифигения – потрясающе красивые сиамские близнецы, прекрасно играющие на фортепиано.Олимпия – карлица-альбиноска, влюбленная в старшего брата (Артуро).И наконец, единственный в семье ребенок, чья странность не проявилась внешне: красивый золотоволосый Фортунато. Мальчик, за ангельской внешностью которого скрывается могущественный паранормальный дар.И этот дар может либо принести Биневски богатство и славу, либо их уничтожить…

Кэтрин Данн

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Достоевский
Достоевский

"Достоевский таков, какова Россия, со всей ее тьмой и светом. И он - самый большой вклад России в духовную жизнь всего мира". Это слова Н.Бердяева, но с ними согласны и другие исследователи творчества великого писателя, открывшего в душе человека такие бездны добра и зла, каких не могла представить себе вся предшествующая мировая литература. В великих произведениях Достоевского в полной мере отражается его судьба - таинственная смерть отца, годы бедности и духовных исканий, каторга и солдатчина за участие в революционном кружке, трудное восхождение к славе, сделавшей его - как при жизни, так и посмертно - объектом, как восторженных похвал, так и ожесточенных нападок. Подробности жизни писателя, вплоть до самых неизвестных и "неудобных", в полной мере отражены в его новой биографии, принадлежащей перу Людмилы Сараскиной - известного историка литературы, автора пятнадцати книг, посвященных Достоевскому и его современникам.

Людмила Ивановна Сараскина , Леонид Петрович Гроссман , Альфред Адлер , Юрий Михайлович Агеев , Юрий Иванович Селезнёв , Юлий Исаевич Айхенвальд

Биографии и Мемуары / Критика / Литературоведение / Психология и психотерапия / Проза / Документальное