Читаем Новый Мир ( № 1 2012) полностью

И зовут его странно — Сэм. Но он не американец и даже не Семен или, там, Самуил. Просто с самого детства, когда мама тянула руку вытереть ему испачканный кашей рот, он хватал салфетку и еще невнятно, но уже настойчиво говорил: “Я сам”. Когда папа все бежал, бежал за ним, боясь отпускать его велосипед, он оборачивался и кричал папе: “Я сам!” Когда пацаны звали на улицу, а он сидел за учебниками, силясь решить задачу про эту чертову капусту, которую зачем-то тоннами везли в Саратов, и его старшая сестра Людка предлагала помочь, он только упрямо бурчал, склонившись над тетрадью: “Я сам”. И даже когда он совершенно случайно насолил близнецам Ванюшкиным (его заставили делать подписи под школьными фотографиями, и под фоткой с близнецами он написал “Вонюшкины”), когда те поймали его после уроков и стали бить, а пацаны, увидев это, бросились к нему на помощь, он только яростно отталкивал друзей и кричал: “Я сам!!!” — и все кидался и кидался на удивленных Ванюшкиных.

“Сам” еще в школе легко трансформировалось в “Сэм”. “Сэм сам, — дразнили его одноклассники, — Сэм-сам, Сэм-сам, Сэм-сам”, и получалось как-то по-узбекски — “самса-самса-самса”. Хуже всего было с физкультурой. Сэм категорически не мог играть в футбол, баскетбол, хоккей и прочие командные игры. Ему никто не пасовал, зная, что он закричит: “Я сам” — и будет один рваться к воротам, пока не потеряет мяч. Но чаще Сэм-сам решал задачи лучше многих. Правда, отношения с людьми у него от этого лучше не становились.

“Сам так сам”, — обиженно, удивленно, разочарованно говорили ему мама, папа, Людка, пацаны, девчонки, учителя, коллеги, начальник… Они ведь помочь хотели, из лучших побуждений действовали, а он… А он не хотел, чтобы ему помогали. Он боялся. Боялся позволить кому бы то ни было влезть в свою жизнь, принять в ней хоть какое-то участие. Ему представлялось, что жизнь каждого человека можно вообразить в виде линии — ломаной и изгибающейся, и когда один приходит на помощь другому, когда они что-то делаютвместе,тогда эти линии сливаются, словно становятся на времяодной линией.И тогда один из двухисчезает.Сэм отчаянно боялся стать этим самым —исчезающим.Потому что, однажды исчезнув, нельзя быть уверенным, что появишься прежним, чтовообщепоявишься вновь.