Читаем Новый Макиавелли полностью

И однако Макиавелли никак не назовешь беспристрастным наблюдателем, человеком без моральных убеждений. В «Государе» он пытается честно описывать окружающую действительность, а не рисовать картину мира, в котором ему хотелось бы жить. Вовсе не Макиавелли развратил правителей Европы и высшее духовенство. Макиавелли просто честно зафиксировал на бумаге примеры коррупции и дал государям несколько советов по выживанию в этом далеком от идеала мире. Исайя Берлин подытоживает: «Человек должен выбирать... либо спасай собственную душу, либо ищи, создавай, правь великим и славным государством; и то и другое вместе, как правило, невозможно». Исходя из собственного опыта добавлю: политические лидеры то и дело сталкиваются с проблемой выбора меньшего из двух зол. Не скажу, что добро никогда не фигурирует в качестве альтернативы, однако упорное следование его идеалам обыкновенно приводит политического лидера к краху.

Конечно, многое из описанного в «Государе» уже неактуально. Например, глава о том, что эффективнее — использовать для защиты государства кондотьеров (наемников) или собственные войска; эта тема задевала Макиавелли за живое, ведь он служил во флорентийской армии. Для нынешних же лидеров советы насчет наемников не представляют практической ценности, равно как и глава об осаде крепостей. Сегодняшнее общество и политика сталкиваются с куда более серьезными проблемами. Вдобавок, подобно всем кратким руководствам, «Государь» далек от совершенства. Местами Макиавелли сам себе противоречит; как и Библию, его труды нужно цитировать выборочно; цитата в отрыве от контекста может иллюстрировать любую точку зрения, на вкус цитирующего.

Однако довольно и причин, по которым «Государя» до сих пор читают; к таковым относится превосходное освещение макиавеллиевской эпохи, радикализм автора и живость подачи материала. Трактат производит впечатление современного произведения. В посвящении Макиавелли пишет: «Я не заботился ни о красоте слога, ни о пышности и звучности слов... ибо желал, чтобы труд мой либо остался в безвестности, либо получил признание единственно за необычность и важность предмета». «Государь» — произведение черно-белое; редко когда мелькнет оттенок серого. В «Рассуждениях» Макиавелли пишет о римлянах: «Они всегда избегали половинчатых мер, предпочитая крайние»; также поступает и он сам. Он считал, что Флоренция ошибочно избрала via media[10] в случае восстания в Ареццо (1502), напрасно проявила снисходительность. По мнению Макиавелли, следовало камня на камне не оставить, лишь бы предотвратить будущие проблемы, однако отцы города не хотели подобных действий, ибо не считали их достойными и благородными. Макиавелли не мог принять «аргументов, основанных на видимости, а не на истине». С его точки зрения, «могущественный город, привыкший к свободной жизни, следует либо разрушить, либо обласкать. Всякое другое решение государя не принесет пользы. При любом раскладе нельзя выбирать средний путь». Франческо Гвиччардини критиковал своего друга Макиавелли «как писателя, который находит постоянное удовольствие в экстраординарных и жестоких мерах». Но в том-то и дело: Макиавелли старался казаться бескомпромиссным, радикально настроенным.

Он не верил, что можно полностью отмести свободную волю; отнюдь не придерживался детерминистских взглядов; был утилитаристом и прагматиком — даром что категории «Фортуны» в его трудах отведена изрядная роль. В посвящении к «Рассуждениям» Макиавелли сомневается, что людям следовало бы «восхищаться теми, кто знает, как управлять государством, а не теми, кто не знает, хотя на деле управляет». Для Макиавелли не стоял вопрос «правильно — неправильно»; вопрос был сформулирован иначе — «работает — не работает». Вот почему «Государь» до сих пор вызывает интерес, представляется важным произведением и остается, несмотря на нелицеприятное мнение автора о человеческой природе, лучшим на сегодняшний день практическим руководством по удержанию власти.