На самом деле политическая власть квартирует отнюдь не по адресу Даунинг-стрит, 10 — нет, она распределена среди представителей британской элиты, и не только тех, что входят в правительство, но и тех, что не входят. Премьеру ничего не остается, кроме как договариваться с элитой посредством учреждения коалиций поддержки и задействования своих коллег — иначе никакой ему власти не будет. В Британской конституции есть один маленький секрет, и он в том, что ядро правительства является очень слабым — а не очень сильным, как принято считать. Если новоиспеченный премьер хочет выполнить предвыборные обещания, ему надо обладать специальными навыками, ибо, по Макиавелли, «в новых государствах удержать власть бывает легче или труднее в зависимости от того, сколь велика доблесть самого государя»[23].

Глава вторая. «Государь».

У власти

Мое знакомство с Тони Блэром состоялось в 1993 году, в Вашингтоне, где Блэр и Гордон Браун тогда находились. Их привлекла первая победа Билла Клинтона на выборах. В качестве представителя британского посольства я несколько недель проработал с Энджи Хантер, помощницей и доверенным лицом Блэра, а также с ее подругой Сью Най, исполнявшей те же функции для Брауна. Главной целью Блэра и Брауна было выяснить, как Клинтону удалось одержать победу, и воспользоваться идеями новых демократов, столь успешно вернувших свою партию в лидеры выборов. Но они ставили себе и другую цель — определиться с направлением, которое должна взять лейбористская партия, и это-то направление преподнести британским избирателям. Неудивительно, что репортеры следовали за ними повсюду, фиксировали каждый шаг. Джон Прескотт уверял, что Блэр с Брауном были замечены за настоятельными расспросами «превосходных людей»; что они рыскали по Америке, вынюхивая новые идеи. Тони держался как телезвезда; в дневнике я тогда отметил, что он производит впечатление человека, искренне заинтересованного в радикальном реформировании лейбористской партии. Но особенно поразили меня политическое чутье и решимость Блэра — сразу был виден крупный лидер.

Джон Пламенац, последователь Макиавелли, пишет, что Макиавелли «более всего ценил два качества, позволяющие человеку самоутвердиться, — доблесть и ум»; это справедливо для лидера в любой сфере. Что Макиавелли имел в виду под доблестью, вполне понятно, а вот под умом следует понимать не столько интеллектуальные способности, сколько решительность или инстинкт — иными словами, то, что сейчас мы зовем эмоциональным разумом. Сие загадочное свойство позволяет крупным лидерам угадывать, куда заведет их Фортуна и какие преимущества можно извлечь из этого конкретного маршрута. В отличие от мудрости, которая приобретается с опытом, доблесть и эмоциональный разум либо наличествуют у человека, либо нет.

Рой Дженкинс увидел в Тони Блэре именно эти качества. Он же отвесил Блэру двусмысленный комплимент — заявил, что Блэр обладает «второклассным интеллектом, но первоклассным темпераментом»; именно такова знаменитая характеристика, которую Оливер Венделл Холмс дал Теодору Рузвельту.

Рой Дженкинс и Тони Блэр симпатизировали друг другу, но держали дистанцию. В июле 1997 года Тони пригласил Роя в Чекере[24]. Сидя со стаканчиком в кожаном кресле на Длинной галерее, рядом с дверью в кабинет, где хранится посмертная маска Оливера Кромвеля, Рой признался, что это его первый визит в загородную резиденцию премьеров. Ни Гарольд Уилсон, ни Джим Каллаган его не приглашали. Рой явно видел в Тони человека, способного и готового удовлетворить его собственные амбиции; а также и сторонника своей идеологии. Однако Рой не мог, используя выражение Черчилля, «перекрЫститься», то есть вернуться в партию лейбористов теперь, когда она наконец-то взяла импонирующий ему политический курс. Со временем Рой разочаровался в Тони — по мнению Роя, Тони был «слишком робок с Европой». Вдобавок Тони уговорил Роя возглавить комиссию по пропорциональному представительству (акция в рамках восстановления дружеских отношений с либерал-демократами, предложение Роя), а сам не смог поддержать систему альтернативного голосования, очень выгодную для лейбористов. Рою, конечно, это очень не понравилось. Что касается Тони, он Роем восхищался. Книги его читал запоем, особенно биографию Гладстона (которому до известной степени подражал); позднее Тони даже обсуждал это произведение с автором. Однако, оставаясь в лейбористской партии в период раскола, Тони не был склонен принимать на веру суждения Роя и полагал, что сам Рой не стал политиком из-за того, что у него интеллект превалирует над темпераментом.

Доблесть политика проявляется в принятии трудных решений и готовности рискнуть, когда последствия риска неизвестны. Приведу два примера — стиль правления Тони Блэра и стиль правления Гордона Брауна.