Читаем Новый Макиавелли полностью

К сожалению, куда легче дать подобный совет, нежели следовать ему. У нас, например, была возможность после выборов 1997 года навсегда поменять политику Британии путем привлечения в правительство либерал-демократов и объединения прогрессивных сил (впервые, считая с XIX в.). В месяцы, предшествовавшие выборам, мы имели тайные беседы с Пэдди Эшдауном, Роем Дженкинсом и другими лидерами либерально-демократической партии, неизвестными большинству членов теневого кабинета. Мы разработали выборную стратегию «два против одного»; она помогла победить консерваторов, но когда в день выборов Пэдди Эшдаун позвонил Тони Блэру в дом при избирательном округе, выдержка нас подвела. Тони Блэр не предложил Пэдди стать членом Кабинета, а Пэдди твердил, что ему нужно немедленное «добро» на пропорциональное представительство, иначе да будут прокляты лейбористы. Пэдди хотелось попасть в Кабинет. Позднее Тони признавался, что в тот момент чувствовал себя недостаточно сильным для подобных мер. Кстати, политические лидеры часто недооценивают свои возможности на самых ранних стадиях. Им кажется, что на конкретные шаги нужен особый мандат, одной победы на выборах мало. В действительности же никогда лидер не бывает так могуществен, как на самой ранней стадии правления.

Итак, после выборов мы продолжили переговоры с либерал-демократами; кульминацией стал обед с Роем Дженкинсом и Пэдди Эшдауном 21 октября 1997 года. Обедали на Даунинг-стрит, 11. Мы сошлись на том, что после следующих выборов внедрим систему альтернативного голосования, за которой должно следовать внедрение полупропорциональной избирательной системы; а уже в ноябре в Кабинет войдут два министра от либерал-демократов — Минг Кэмпбелл и Алан Бейт. Сам Пэдди Эшдаун получит место в Кабинете через полгода. Однако, как и в мае, обе стороны проявили малодушие — иными словами, влюбленная пара так и не добралась до алтаря.

По выражению Роя Дженкинса, власть — это «драгоценное яйцо», которое премьер-министр несет в ложке, а трасса, между прочим, составляет тысячу миль, бежать надо босиком по раскаленным угольям, и уронить яйцо никак нельзя — слишком многое будет тогда потеряно. Этот-то страх — много потерять — и сковывал нас, в том числе в вопросах реформирования социальной сферы. Наша стратегическая цель была — от социальных услуг, регулируемых их поставщиками, перейти к системам здравоохранения и образования, где тон задают пациенты, родители и учащиеся; причем сохранить бесплатную основу. Чтобы этого добиться, следовало немедленно начать радикальное реформирование. Но мы были связаны собственным обещанием в первые два года придерживаться программы капиталовложений, заданной тори, и не могли продемонстрировать финансовую компетентность лейбористов. Не могли доказать, что мы — не расточители, которым лишь бы денежки налогоплательщиков проматывать; что мы — уже не та партия, которая привела к девальвации в шестидесятых и недовольству народа — в семидесятых. В июне 1998-го я отметил в дневнике, что в первые годы правления мы страшились экономического спада, из-за которого могли войти в историю как очередное лейбористское правительство, ничего не смыслящее в экономике; действительно, что с них, с лейбористов, взять?

Начав увеличивать расходы на социальную сферу, мы вскоре поняли, что сами по себе деньги, как бы много их ни было, решением проблемы не являются. Мы попытались сделать акцент на целевые бюджетные фонды и оборону, но и это не сработало. Наоборот — спровоцировало неожиданные нюансы, которые существенно затормозили приход улучшений. Стало понятно, что реформирование «сверху» не прокатит. В конце концов, уже после 2001 года, мы принялись внедрять смешанную систему условий с использованием частного и благотворительного секторов экономики наряду с социальным сектором. Такая смешанная экономика позволила пользователям «рулить» и принесла реальные, существенные перемены. Если бы мы смогли провести их сразу, мы бы уже пожинали политические преимущества, а так они достались нашим преемникам. Нам же не хватало знаний о том, каким образом система работает; мы не хотели пугать партию слишком скорыми шагами, а сражение, для которого мы приберегали реформу, позднее показало, что оппозиция более чем реальна. Мудрый премьер должен игнорировать оппозицию и стремиться к цели, пока силен, а не действовать по принципу «шаг вперед и два назад», в то время как стена сопротивления укрепляется с каждым днем. В устах Исайи Берлина совет Макиавелли звучит следующим образом: «Если намерен применить крутые меры, примени их разом, не растягивай пытку».