Конечно без отца. Он слинял, как только узнал, что должен родиться я. С тех пор о нём ни слуху ни духу. Мы с мамой всегда говорим: туда ему и дорога.

Мрок смотрит на меня. Ждёт ответа.

– Да, – бормочу я. – Обычное дело.

– Как думаешь, мама не будет против? – спрашивает миссис Фулихан. – Я-то уверена, что твоя милая мама обрадуется такому гостю!

Я пожимаю плечами и бормочу:

– Ага, обрадуется.

До чего ж они оба странные…

– Джордж мало ест, – быстро говорит Илон Мрок. – И пьёт очень мало. Мы тут списочек составили для твоей мамы: что ему можно и чего нельзя.

– Еда вообще дело десятое, – говорит миссис Фулихан. – Настоящая цель визита – общение, социальные навыки. Не так ли, мистер Мрок?

– Именно, – соглашается Илон Мрок. – Ну как, Данни, отведёшь его завтра домой на чай?

– Ладно.

– Может, маме позвонишь? – Миссис Фулихан протягивает мне телефон.

Я набираю мамин номер. Она сейчас на работе, в своём салоне «Твой новый облик». Вот, ответила!

– Привет, мам, – говорю я.

– Привет, сыночек. Что-то случилось?

– Нет, всё хорошо. Могу я завтра привести друга на чай?

– Конечно.

– Его зовут Джордж. Он новенький.

– Замечательно.

– Похоже, он мало ест.

– Ну, голодным он у нас не останется. Пока, сыночек, больше не могу говорить. Надо докрасить ногти миссис Малдун.

– Пока, мам. – Я возвращаю директрисе телефон и говорю: – Всё в порядке.

– Спасибо, Данни. – Илон Мрок снова откидывается на спинку стула. – Мы тут твоей маме письмецо написали, передай ей вместе со списком. Там все пояснения.

Он даёт мне конверт. Я сую его в карман.

– Передам, – говорю я.

– Ты не сознаёшь этого, Данни, – говорит Илон Мрок. – Но нынешние события войдут в историю. И ты вместе с ними.

<p>12</p>

Пока мы с Макси идём домой из школы, я пересказываю ему весь разговор. Ему тоже кажется, что было бы здорово увести Джорджа подальше от всех этих чудил. Он, кстати, думал-думал и понял, что все дети – пришельцы, просто мы этого не знаем.

– Мы – пришельцы?

– Да.

– Тогда почему мы не в курсе?

– Они нам из мозга воспоминания стёрли.

– Кто стёр?

– Учителя. Учёные-психи. Политики. Да все подряд!

– А как же наши родители? Они-то должны знать?

– Угу, я тоже сначала удивлялся. А потом сообразил: родителям тоже промыли мозги, чтобы они не могли вспомнить, откуда мы на самом деле и кто мы такие.

– Промыли мозги? Кто?

– Те же люди: политики, учителя и учёные-психи.

– Ясно.

– Что? Нелогично, по-твоему?

– А по-твоему?

– По-моему, логично. Ведь бывает такое чувство, будто мечтаешь о чём-то, жизнь готов за это отдать… а за что конкретно – сказать не можешь. Бывает?

– Ага.

– Так вот. Это внутри нас шевелится воспоминание о нашей настоящей планете. След от воспоминания.

– Шевелится?

– Да. Шевелится и тянет нас обратно, в наш настоящий дом.

– На планету, с которой мы прилетели?

– Нелогично?

Я пожимаю плечами.

– Логично, – говорю я. – Вполне.

Макси ведь не переспоришь. Пусть болтает, сколько влезет.

Мы заходим в «Угловой у Вильфа», и Макси покупает пакет сырно-луковых чипсов. Я беру «Коктейльные» чипсы с креветками. Мы, как обычно, набиваем чипсами полный рот, весь пакет целиком туда высыпаем, так что жевать почти невозможно. Постепенно мы их прожёвываем, глотаем и вздыхаем. Потому что они такие вкусные и уже закончились.

– Коктейльные чипсы с креветками! Лучшие во Вселенной, – объявляю я.

– Нет, – говорит Макси. – Сырно-луковые рулят!

Мы идём мимо пивной «Лесовичок» и пирожковой Ханлана. Мимо маминого нового салона красоты. Вывеска ТВОЙ НОВЫЙ ОБЛИК искрится всеми цветами радуги.!ОТКРОЙ СЕБЯ ДЛЯ СЕБЯ! – написано на стекле.!СТРИЖКА, ОКРАСКА, МАНИКЮР, МАКИЯЖ – МЫ ДЕЛАЕМ ВСЁ!!ПОЛНОЕ ПРЕОБРАЖЕНИЕ!

Внутри, за стеклом – мама. Она красит ногти женщине с зелёными волосами. Мама счастливая, она обожает свою работу. Мама видит нас и машет. Я машу в ответ, и мы идём дальше. Подходим к большой лужайке. Посередине растёт старая раскидистая вишня. Отсюда начинается одна из тропинок, ведущих к Коган-лесу. За крышами торчат верхушки деревьев.

– Выйдешь вечером? – спрашиваю я.

– Не-а. К ней приедет викарий.

– Викарий?

– Угу. На ужин. И я должен с ними сидеть.

– Зачем?

– А я почём знаю?

Я машу ему на прощание и направляюсь домой. Достаю ключ и захожу с заднего крыльца. Ставлю чайник, отрезаю кусок хлеба, достаю из холодильника варенье. Наш кот Кошка пролезает через откидную створку внизу двери.

– Привет, Кош, – говорю я.

Я ем хлеб с джемом и пью чай.

Потом я иду наверх, к себе. Кошка идёт со мной. Я залезаю на кровать, он устраивается у меня на коленях. И мурлычет.

Я достаю из-под подушки Теда. Мама сделала Теда, когда я был совсем маленьким. Он вязаный и набит шерстью, но шерсть там внутри свалялась, лапы теперь почти пустые, так что весь он рыхлый и вялый. Вместо глаз у него голубые пуговицы. Раньше мы с Тедом устраивали для мамы представления, и он говорил разными голосами. Сценки мы разыгрывали глупейшие. Но мама ужасно веселилась.

Тед всегда был моим другом. Он всегда знает, что сказать.

– Привет, Тед, – говорю я.

– Привет, Данни, – отвечаю я за него.

– Как день прошёл? – спрашиваю я.