Читаем Новая планета полностью

В кабине пилота было тепло, и он пригласил меня к себе погреться, но мне не было холодно в моем полярном обмундировании, а в кабине пилота было не очень просторно. Там имелось всего одно место. Штурмана на самолете не было, — его функции выполняли приборы, работающие автоматически. Машина шла по сигналам радиомаяков и без вмешательства пилота, он только следил за картой и силуэтом местности на экране путевого локатора.

В пути пилот угощал меня свежими яблоками.

— Наши, — заметил он, — заполярные. И что удивительно — растут прямо под открытым небом.

«Ну, кажется, — подумал я, — все полярники — отчаянные фантазеры. Но фантазируют они удивительно однообразно!»

Я посмотрел на яблоко. Это был румяный плод средней величины, твердый на ощупь и очень сочный, как я убедился, когда его надкусил. Вкус был приятный, во рту было свежо и покалывало, как это бывает, когда пьешь газированный сок.

— Теперь такие сады, — сказал пилот, — на каждой зимовке закладывают.

— И в Капризной есть? — спросил я.

— И в Капризной, — не моргнув глазом, — отвечал пилот.

«Ну, хорошо, — подумал я, — скоро я буду иметь возможность проверить, что у полярников называется шуткой и что это было за яблоко, которое я съел. Может быть, это традиционный «розыгрыш», которому подвергают каждого новичка?»

Ровно через полтора часа полета, взглянув на приборы, пилот перевел машину на снижение.

Я с интересом ожидал, как эта гусеница будет садиться на свои тридцать две ножки.

Но летчик вдруг покачал головой и, нажав какую-то кнопку, вышел из кабины.

— Поземка! — объяснил он.

Пока наш самолет спокойно рассекал морозный воздух, на земле, оказывается, разыгралась настоящая метель.

Тяжелая машина описывала широкие круги над тундрой. Я посмотрел в окошко. При бледном свете тянутой серой кисеей Луны были видны белесые массы, перемещающиеся поперек движения самолета. Это были волны снега, гонимые ветром со страшной силой.

— Ну и что же? — спросил я. — Ведь самолет оборудован для посадки в любых условиях! За чем же остановка?

— Самолет-то сядет, — сказал летчик. — Но… — он посмотрел на меня с сожалением. — Я не имею права садиться в такую погоду с пассажиром на борту. Инструкция запрещает.

Я с удивлением взглянул на летчика.

— Не можем подвергать опасности жизнь пассажира. Ведь это не груз, а человек, — объяснил пилот.

— Но если я не возражаю?

— Все равно, — пилот категорически качнул головой. — Правила на этот счет очень твердые.

— Что же делать? — спросил я.

— Возвращаться в Загорянск, — ответил пилот. По тону его голоса чувствовалось, что эта мысль не вызывала в нем особенного энтузиазма.

Я заявил, что он может делать, что угодно, но я не полечу обратно.

— Тогда… — пилот покосился на крючок, на котором висел брезентовый ранец, — остается только один выход.

— Прыгать с парашютом? Вы считаете, что спуск парашюте не более рискован для пассажира, чем посадка в самолете?

— Абсолютно безопасно, — поспешил успокоить меня пилот. — Раскрывается автоматически. Скорость приземления такая же, как в лифте.

— Ну, хоть, по крайней мере, это интереснее, чем обычный спуск, — сказал я. — Я не возражаю.

Пилот облегченно вздохнул. Видимо, перспектива посадки в метель этой горы ящиков и бочек вместе с пассажиром ему на самом деле не улыбалась.

Но вдруг он помрачнел.

— А как состояние вашего здоровья? — тревожно спросил он. — Инструкция, знаете, на этот счет очень строга. Прыжок с парашютом допускается только в аварийных случаях.

— Не беспокойтесь, — прервал его я. — Прыгать приходилось. Вот даже значок парашютиста, видите? Вообще вы имеете дело не с новичком на воздушном транспорте.

Я немного гордился своим значком парашютиста и специально прицепил его к пиджаку на время перелета. Но и человеческая слабость, оказывается, иной раз может пойти на пользу.,

Пилот подвел меня к люку в полу кабины и, пока самолет описывал очередной круг, принялся объяснять мне, что я должен делать.

Он тщательно проверил, как я подогнал лямки парашюта, подтянул одну пряжку и поставил меня на крышку люка. Я попросил выбросить меня поточнее. Пилот заверил, что сбросит меня с точностью, с какой конверт опускают в почтовый ящик. Тем не менее он настоял, чтобы я надел на себя рюкзак с аварийным запасом продовольствия, и пристегнул к моему поясу лыжи.

— На всякий случай, — пояснил он. В ответ я мог только пожать плечами. Видимо, этого требовала инструкция, а раз так, спорить было нечего.

Оглядев меня со всех сторон, пилот подошел к стене, где виднелась ручка, похожая на рукоятку тормозного крана в поезде. Он взялся за ручку, и я почувствовал, что пол подо мной проваливается. В следующее мгновение я уже летел к земле.

XIV

Морозный воздух охватил меня. Летающая гусеница вывернулась откуда-то сбоку, показала свое колесатое пузо, качнула крыльями и исчезла.

Тьма была прозрачная, словно сотканная из лунного света. Но по мере приближения к земле кисейная муть становилась все гуще.