– Мы должны быть уверены, что за нами нет хвоста. А еще… Когда пойдет слух про то, что тут произошло, все начнут задавать разные вопросы. Бизнесмены, там… люди из Концерна, ну у которых есть на город свои особые планы. Предсказители, кстати. Да и вообще. Я была бы очень вам благодарна, если бы вы ничего никому не рассказывали. Ни словечка.

Излагая свою просьбу, Диба очень беспокоилась. Предсказатели были здесь самые могущественные маги, чародеи и ученые, обладающие незыблемой репутацией, которая создавалась годами, поколениями напряженной исследовательской работы. Но оба епископа, казалось, нисколько не удивились ее просьбе.

– Разумеется, – с готовностью ответил Бон и приложил к губам ключ-перышко: мол, буду держать рот на замке.

– Не волнуйтесь, не волнуйтесь, моя дорогая, – заверил ее Бастор. – Мы все понимаем.

– Сумевший перехитрить черные окна за свой выдающийся ум достоин всяческого преклонения. Но тот, кто сумел отбить нападение Смога, он…

– Он наш самый близкий друг.

– И никаких вопросов.

Диба благодарно кивнула.

– И еще одно, – сказала она. – Возможно, впервые Смог не сумел захватить район, на который он напал. Люди очень взволнованы и напуганы. Скажите им, пусть соберут виноград и как следует повеселятся. – Она усмехнулась. – Но если Смог вернется, скажите, что зонбиками для защиты от него пользоваться нельзя. Ни в коем случае. Пусть ищут другие способы, как защищаться, вы меня понимаете? Знаю, знаю, вас не захотят слушаться, ведь зонбики действительно защищают и все такое. Но на самом деле это для их же блага. Доверять этим штукам, как и их хозяину, нельзя. Люди, живущие здесь, хорошо знают вас обоих. Понимаю, убедить всех будет трудно, но чем больше народу послушается вас, тем лучше. Я знаю, что говорю.

Наступило долгое молчание.

– Это довольно странно… – начал Бон.

– Но мы тебе верим, – закончил Бастор.

– Мы сделаем все, что в наших силах.

78. Настырные объективы

В желтом свете ночных фонарей и сиянии луньи-шалуньи Диба и ее товарищи пробирались по городу. И места, через которые им приходилось идти, были очень странные!

Они, конечно, старались избегать больших и шумных магистралей и шли по тихим боковым улочкам, где нередко были вынуждены перелезать через стены, искать дыры в заборах и даже преодолевать пустые комнаты и залы заброшенных домов, – словом, держались подальше от немногочисленных ночных прохожих. Приходилось время от времени останавливаться, поджидая Скула, который с поразительной медлительностью передвигал свои тяжеленные свинцовые сапоги, и Дибе это очень не нравилось. Но эта медлительность искупалась тем, что никто, кроме него, не мог столь уверенно убирать с дороги всякие тяжелые, мешающие проходу предметы.

Так вот, о странности: один раз, например, Джонс, шагавший во главе их маленького отряда, свернул в сторону, и они оказались в какой-то роще. Так подумала Диба сначала, поскольку шли они меж стволов гигантских деревьев. Только потом она вдруг поняла, что это не деревья, а длинные и тонкие лапы, на которых, время от времени переминаясь, а порой даже мягко толкая друг друга, стояли дома.

– Скорей, скорей! – подгонял их Джонс. – Не дай бог, одному из них придет в голову присесть и отдохнуть.

Когда из-за горизонта показался край нонсолнечного обруча, словно спина какого-то фантастического золотого змея, Диба почувствовала, что и она порядком уже устала. Они отыскали совершенно пустое здание и устроили там привал, чтобы перекусить и хоть немного поспать.

Проспали путешественники до самого вечера, а когда покинули гостеприимный дом, лунья-шалунья в небе была уже не овальной формы, а идеально круглой.

– Надо же! Вы только посмотрите! – испуганно воскликнул Хеми.

– Давайте сегодня переждем, – нерешительно сказал Обадэй.

– Вы что, с ума сошли? – удивилась Диба. – Что вы такое болтаете!

– У нас нет выбора, Финг, – сказал Джонс. – Надо идти. Просто будем очень осторожны. На самом-то деле не стоит пускаться в путь при полной лунье, – объяснил он Дибе.

– Почему?

– Примета дурная. Всякое может случиться.

Они прошли мимо здания, выстроенного из старых виниловых музыкальных пластинок. Попался им на пути и прозрачный резервуар из стекла, а может, и хрусталя, величиной с хороший дом, доверху наполненный землей. В нем, вероятно, жили какие-то грызуны: сквозь стекло было хорошо видно, что земля была изрыта ходами и норами. С вершины крутого холма они полюбовались панорамой ночного нонгорода, освещенного множеством разноцветных мерцающих огоньков. На расстоянии нескольких километров хорошо видны были и Ноябрьская елка, и огромное колесо Нонлондона-1, и высокие башни станции Манифест.

Но было от чего и встревожиться. В нескольких местах ночную темноту прорезали отдаленные зарева пожаров.

– Это Смог, – угрюмо пробурчал Джонс. – Его работа.

– Вы так думаете? – спросила Диба. – Но ведь это довольно далеко от захваченных им районов.

– Тогда люди из Концерна, – ответил Джонс. – Они союзники Смога.