Читаем Ночные гоцы полностью

Он машинально оглянулся, чтобы убедиться, что никто не подслушивает.

— Ярые сторонницы старых обычаев хо…хотели бы, чтобы она заперлась на женской половине до конца дней — может быть, даже совершила сати.[22] Вам известно, что большинство князей уже съехались на охоту? Со всеми своими женами и наложницами? У меня есть девочка наверху, так она говорит… слышать не может, как эти чужеземки обсуждают виз…вызывающее поведение нашей рани. Чешут языки не переставая — и так весь день напролет.

Он икнул и помахал в воздухе пухлой рукой.

— Зря только время теряют. Рани как-то сказала, что даже когда она была вот такой крохой, она знала, что будет не как все. Во всей Индии не найдется женщины зн…знатного рода, которая отважилась на то, что сделала рани. Она просто чудо — ее все боятся. Такая женщина, как она, похожа на тигрицу с крыльями — что-то ненормальное. Слушайте, вы ведь ей это не передадите, а? Я пьян, как Камадэва.[23]

Родни потряс головой и втянул дым через отделанный янтарем чубук кальяна. Все это была чистая правда: она напоминала пламя или стальную пружину, а сила и размах ее страстей наводили ужас. Ее гнев была подобен удару молнии, она даже стояла так, как будто яростно утверждала свою неподвижность. Он не собирался искать с ней встречи, отчасти потому, что стыдился своей ночной вспышки на крепостном дворе. Делламэн представил его на частной аудиенции, после чего рани сама стала делать дальнейшие шаги. Родни пытался придерживаться холодного официального тона, но тщетно — слишком сильные она возбуждала в нем чувства: будь то презрение, неприязнь, недоверие, страх или восхищение. За десять дней, прошедшие после отъезда Делламэна, он испытал все это, именно в таком порядке. Они виделись по два-три часа каждый день. Она никогда не закрывала при нем лица; выспрашивала мельчайшие подробности его службы и жизни; иногда даже просила его называть ее по имени, Шумитрой — это должно было помочь ей «думать по-английски». Она считала, что так лучше поймет, что он имеет в виду. Конечно, никакого толку от этого быть не могло: во всем мире не нашлось бы англичанки, подобной рани Шумитре, правительнице Кишанпура.

Музыка заиграла громче; танцовщицы извивались, их пальцы переплетались, серебряные браслеты бренчали и позвякивали. Притви Чанд повысил голос:

— Ну и шум! Вы знаете мисс-сахибу — кажется, ее зовут Лэнгфорд — она еще провела у нас шесть месяцев в прошлом году? Так вот они с рани друг дружку ненавидели, потому что окажа… оказались слишком похожи.

Родни открыл рот, чтобы возразить.

— Ох, капитан, не спорьте. Одна индианка, другая англичанка; одна имеет власть делать, что ей вждумается, другая хотела бы ее иметь. А любезны мы с вами так потому, что вы нам пришлись ко двору — хотя вы и англичанин просто до чертиков… Пр…простите, капитан.

Родни улыбнулся. Может, это и правда. А может, у них имелись другие, более возвышенные, причины, может, они хотели быть уверенными, что он хорошо отзовется о них комиссару. Но все равно слышать это было приятно. Он сказал:

— Спасибо, Притви Чанд. Вы все приложили столько усилий, чтобы меня развлечь — все эти охотничьи угодья, которые вы мне показали…

Притви Чанд захихикал. Родни нахмурился, потом расплылся в глуповатой улыбке. В самом начале Притви, Шивчаран и золотистый мальчик действительно ходили с ним охотиться. Один из них обязательно сопровождал его, чтобы показать, где пролетают лесные птицы, и где кормится дикий красный петух. Они плелись за ним по пятам и мешали заниматься собственными поисками. Однажды, желая отсидеть зорьку и полагая, что нет нужды беспокоить кого бы то ни было в четыре утра, он ускользнул в одиночку. Хмурый Шивчаран пустился за ним бегом. Потом он сболтнул, в чем была причина его спешки: деван опасался, что Родни может заблудиться в джунглях, или с ним что-нибудь стрясется. Деван отвечал за него перед рани, поэтому кто-то из офицеров должен был обязательно сопровождать его, когда он покидал крепость. Сам деван, казалось, постоянно был в отлучке.

Но так дела обстояли только в первые недели. Весь последний месяц его сопровождала сама рани. Она говорила без умолку, требовала, чтобы он учил ее стрелять, спрашивала его совета, какие ружья лучше заказать в Англии. Она была около пяти футов ростом, крепкого сложения, с большими выразительными черными глазами. Именно она сидела рядом с ним в засаде, когда деревенские жители принесли известие, что появился леопард; именно она убила леопарда и захлопала в ладоши, как маленькая девочка.

Ему хотелось поблагодарить Притви Чанда и за другие удовольствия, кроме охоты. Он широким жестом обвел танцовщиц, бутылку дорогого коньяка на столике, прислугу в ливреях за своей спиной и разбросанные по полу подушки.

— Ну и, конечно, все это…

Притви счастливо улыбнулся.