Читаем Ночной убийца полностью

– Господин Миколайчик, мы договорились с вами в начале беседы, что будем краткими, – парировал Берия. – Я не задавал вам вопросов, я лишь констатирую факты. С вашего позволения, я продолжу. Итак, Юзеф Пжибыш, он же полковник Армии Крайовой, участник многих акций устрашения против мирного населения западных районов Белоруссии, Советского Союза, организатор нападения на бойцов и командиров Красной Армии на территории Белоруссии, СССР, Польши. Здесь, в Москве, организовал покушение на члена советского правительства, а именно заместителя наркома иностранных дел Вышинского. В материалах дела есть свидетельские показания и фотографии, на которых член вашей делегации передает агенту пакет со взрывчаткой. Пакет был подменен, и товарищ Вышинский не пострадал. Позже Юзеф Пжибыш напал в ближнем Подмосковье на гражданина Советского Союза, подполковника государственной безопасности Шелестова, сидящего напротив вас, но был ранен и задержан с помощью органов милиции. Другой член вашей делегации, Алиция Вячерек, которая еще в 1942 году прошла обучение диверсионному делу на территории Великобритании, участвовала в нападении вместе с двумя боевиками на другого офицера государственной безопасности. Боевики в схватке погибли, тела их предоставлены для опознания, копии протоколов опознания в деле прилагаются. Оба погибших поляки: Юлиан Палух и Богуслав Бендарчик. Оба являются так называемыми агентами «спящей ячейки».

– Этого не может быть. – Миколайчик оторвался от бумаг и посмотрел на Берию, на Платова, на Шелестова.

Взгляд был у него более чем убедительный, но верить поляку в этом кабинете никто не намеревался. Если лично Миколайчик не отдавал подобных приказов, то он прекрасно знал, в каком окружении едет в СССР на переговоры, с какими людьми он пытается обсудить мирное соседство и взаимопомощь с Советским Союзом.

– Вам предоставили все доказательства, господин Миколайчик. Мы не в кофейне и не на спиритическом сеансе. Гадать, могло или не могло такое быть, мы не станем. Вам предоставлены доказательства, и позвольте напомнить напоследок следующее. Если ваше так называемое лондонское правительство инспирирует агрессивные действия против избранного народом нового правительства Польши, если агрессивные действия коснутся кого-то из членов Польского комитета национального освобождения, эти материалы лягут на стол Сталина, польского правительства, в каком бы составе оно в тот момент не существовало. Материалы будут посланы также правительству США и Великобритании. Мы хотим, чтобы наши и ваши союзники узнали о том, какое истинное лицо вы прятали за красивыми словами. На этом все, отвечать не нужно. Вам рекомендуется в течение двадцати четырех часов покинуть территорию Советского Союза. Прощайте, Миколайчик. И ведите себя впредь осмотрительнее.

Поляк сложил материалы в свою папку, поднялся, чуть помедлив, а потом решительным шагом вышел из кабинета.

Сосновский стоял за высоким круглым столом у стены, которая плавно переходила в сводчатый потолок. Таких столов в этом полуподвальчике на Малой Бронной было штук двадцать. Сейчас посетителей было еще мало. Те, кому надо было опохмелиться с утра, уже приняли свою дозу. Любители постоять за кружечкой пивка с приятелями появятся позже. С обязательной «чекушкой» в кармане. Потому как «пиво без водки – деньги на ветер». Михаил дербанил воблу и вспоминал довоенные годы, когда с воблой проблем не было, когда даже в Москве были специалисты сушить ее и вялить. И вообще, соленая рыбка к пиву – самая замечательная закуска. Жалко, что здесь он не из-за пива и воблы, что этот напиток и рыба всего лишь прикрытие и вести себя надо натурально. Но это просто! И Сосновский взял кружку и приложился к ней, сделав несколько глотков.

– Ну и место вы выбрали! – раздался голос Лазарева.

Сосновский сделал вид, что бросил подозрительный взгляд вокруг, хотя прекрасно знал, что никого из оперативников с Лубянки здесь нет и быть не может. Наблюдение с пивной было снято. Лазарев поставил кружку на стол, с неприязнью посмотрел на стол, газету, распотрошенную воблу на ней. Кажется, пиво дипломат не любил. Ну, во всяком случае, не под такую закуску. «Эх, – подумал Сосновский о Лазареве, – никогда ты не станешь по-настоящему русским. Да вообще порядочным человеком тебе стать уже не грозит. Может, и не расстреляют, но сядешь ты надолго, сволочь».

– Место как место, – ответил Сосновский. – Русские любят такие места. Я принес вам фотоаппарат для съемки на микропленку. Держите.

Оказалось, что в руке Сосновского уже давно зажата небольшая серая коробочка размером чуть больше спичечного коробка. Он подвинул миниатюрный фотоаппарат под краем газеты с воблой к Лазареву, и тот пододвинул его к себе и накрыл ладонью.

– Это «Минокс», – тихо сказал Сосновский, – позволяет делать снимки с расстояния двадцати сантиметров без дополнительной настройки. Сами разберетесь или вам показать, как им пользоваться?

– Кто будет проявлять пленку?