Читаем Ночное солнце полностью

Если бы Гюльназ не понимала смысла его взгляда, она была бы самой счастливой девушкой на свете. В этом взгляде вместе с печальной улыбкой затаилась безнадежная, недоверчивая любовь. Она была такой же трепетной и чуткой, как он сам. По всей вероятности, вместе с горячим поцелуем на своей щеке он ощутил и минутный холод в выражении ее глаз.

- Я люблю тебя, Виталий...- прошептала Гюльназ, склонившись над ним.

Совсем недавно обучилась она с дрожью произносить эти слова, в свои самые счастливые минуты. Она видела, как они действовали на Искендера: в такие минуты он замолкал, замирала и она. А теперь там, где не было Искендера, под тайным, вороватым взглядом раненых, устремленных на них, она сумела произнести эти прекрасные слова. Откуда взялись эта искренность в голосе, этот жар? И свет надежды в повлажневших глазах Виталия подтверждал, что произнесла она их искренне. Парень ей поверил. Она это видела. Как хорошо... Как хорошо, что она смогла сказать все это Виталию. Но теперь предстояло сделать самое трудное. Испугавшись затянувшейся паузы, которая могла быть неверно истолкована, она как в воду бросилась:

- Как сестра...

И этим положила конец всем скрытым волнениям. Виталий ничего не ответил. Единственная здоровая левая рука безжизненно повисла. Гюльназ поняла и раскаялась: "Лучше бы я этого не говорила".

- Гюля, расскажите-ка, что слышно в городе? - после долгих колебаний попросил Виталий. - Что под Москвой? Что в газетах?

От этих слов на сердце Гюльназ сделалось еще горше. Нет, она не достигла цели. Не смогла избавить Виталия от мук одиночества. Ничего. Надо быть терпеливой.

- Я принесла свежую газету... Сейчас...

Она вышла в коридор и вернулась с газетой в руках. На этот раз она села поближе к нему. Принялась читать сводку Совинформбюро, время от времени уголком глаза поглядывая на Виталия. Он не шевелился. Полуприкрыв веки, он уставился в какую-то точку в дальнем углу палаты. Девушка чувствовала, что мысли его далеко. Несколько раз он просил повторить прочитанное. Во взгляде его то вспыхивали искорки надежды, то мелькала тень далекого подозрения.

После обеда Гюльназ показалось, что он заснул. Стараясь получше укрыть его одеялом, она подошла к кровати и увидела торчащую из-под подушки книгу. Это была поэма Низами "Хосров и Ширин". Тогда в одном из полутемных коридоров Эрмитажа во время юбилея поэта ей вручил эту книгу профессор Орбели, два дня назад она принесла книгу в госпиталь.

И ей подумалось, что Виталий неспроста взял эту книгу, пронизанную светом любви.

Думать об этом, видеть себя среди героев бессмертных любовных дастанов Низами было ей, конечно, приятно.

14

Был канун праздника - б ноября. Еще утром, выходя из дома, Гюльназ с печалью подумала о том, с каким нетерпением всегда ждала этот праздник. В школе у них каждый год в этот день устраивалось большое праздничное веселье. И она участвовала во всех торжествах...

А в этом году?.. В этом году 6 ноября должно было стать особым днем в жизни ее и Искендера. Но... интересно, сумеет он прийти домой сегодня вечером? Если бы пришел, Гюльназ накрыла бы для него небольшой праздничный стол. У нее было четыре конфеты, которые она хранила для самого трудного дня, причем конфеты шоколадные. Три из них она выложила бы сегодня вечером на стол. Одну - себе, а две - Искендеру. Со словами: "У меня всего четыре конфеты, из своей доли я одну уже съела, а эти две - тебе". Искендер в последнее время очень осунулся. Мускулы его широкой груди, так восхищавшие Гюльназ, таяли как свеча.

В этих сладких грезах она спустилась по ступенькам, вступила на тротуар. Услыхав шаги со стороны командного пункта зенитчиков, подняла голову. Старший лейтенант Соколов, улыбаясь, приближался к ней. Она хотела поздороваться и продолжить свой путь, но Соколов преградил ей дорогу:

- Гюля-ханум, вы на нас в обиде?

- Разве можно на вас обижаться, товарищ старший лейтенант? Вы наши надежные стражи.

- Но тогда признайтесь, где вы собираетесь провести предпраздничный вечер?

Гюльназ еле сдержала горькую улыбку: Соколов говорил так, будто явился с другой планеты.

- А где ваш Александр? Уже несколько дней я его не вижу.

- Я и сама его вижу редко. Сегодня вечером должен быть дома... Ведь сегодняшний вечер, как вы выразились, предпраздничный.

- Тогда от имени нашей батареи приглашаю вас на предпраздничное веселье. - Глаза Соколова искрились под мохнатой шапкой. - Война войной, а праздник праздником...

- Спасибо за приглашение, товарищ старший лейтенант, но сегодня вечером мы прийти не сможем. Сегодня у нас важное мероприятие.

В этот момент Соколов, обернувшись, кивнул одному из солдат, находящемуся во дворе. Гюльназ хотела уже уйти.

- Одну минуту, Гюля Мардановна! - удержал ее Соколов и опять обернулся в сторону командного пункта.

Увидев бегущего к ним солдата с маленьким узелком в руке, Гюльназ ощутила в груди какой-то непонятный трепет. Что бы это могло быть?

Соколов взял у солдата узелок и протянул девушке:

- Тогда примите наш небольшой подарок. Поздравляем вас с праздником.