– А вы почем знаете? Хотя это не имеет никакого значения. Дело в том, джентльмены, что дрейфующая станция «Зет» официально зарегистрирована как метеостанция Министерства авиации. Она действительно принадлежит Министерству авиации, но в числе ее сотрудников всего два синоптика.

Наполнив мой стакан вновь, адмирал, ни слова не говоря, пододвинул его мне. Старый разбойник умел находить общий язык с людьми.

– Зато на станции уйма специалистов по части радиолокации, наблюдения и съемки в инфракрасных лучах и по самым современным компьютерам, – продолжал я. – Нам теперь известна последовательность сигналов, используемых русскими при запуске ракет. На станции «Зет» установлена гигантская тарельчатая антенна, с помощью которой можно в считаные секунды обнаружить и усилить такие сигналы. Затем с помощью «Лорана»[5] определяется пеленг на источник сигнала, и через три минуты после запуска ракеты рассчитываются высота, скорость и направление полета. Причем с ничтожной погрешностью и, естественно, с помощью компьютеров. Минуту спустя информацию получают все посты противоракетной обороны США от Аляски до Гренландии. Еще минута, и в воздух поднимаются самонаводящиеся противоракеты, которые собьют русские ракеты над Арктикой, не причинив никому вреда. Если взглянете на карту, то увидите, что станция «Зет» расположена в двух шагах от стартовых площадок русских ракет и на несколько сотен миль ближе к ним, чем нынешняя линия ДРО – дальнего раннего оповещения. Можно сказать, благодаря ей линия ДРО – вчерашний день.

– Я в этом не разбираюсь, – невозмутимо ответил адмирал. – В первый раз слышу о подобных вещах.

Ничего удивительного. Я сам придумал эту байку минуту назад. Любопытно, какова будет реакция Суонсона, когда мы попадем на станцию «Зет»? Если только попадем. Ничего, как-нибудь выкручусь, лишь бы добраться до нее.

– Кроме личного состава станции, – продолжал я, – во всем мире не найдется и пяти человек, которые догадывались бы, что там происходит. Теперь это знаете и вы. Вы понимаете, как важно для свободного мира, чтобы эта станция продолжала функционировать. Если с ней что-то произошло, необходимо как можно раньше выяснить, что именно, и возобновить ее работу.

– Я по-прежнему утверждаю, что вы не простой доктор, – улыбнулся Гарви. – Коммандер Суонсон, когда вы сможете выйти?

– Как только закончим погрузку торпед и примем на борт дополнительное количество продовольствия и теплой одежды, сэр.

– Как? А вы же собирались произвести погружение с целью проверки дифферентовки корабля. Ведь отсутствие торпед в носовых аппаратах даст себя знать.

– Я так и собирался сделать, пока не услышал рапорт доктора Карпентера. А теперь мне и самому не терпится выйти в море. Выясню, нужна ли срочная дифферентовка. Если нет, нужные работы проведем во время похода.

– Поступайте, как знаете, – согласился адмирал. – Я пожертвовал бы двумя последними коренными зубами, командир, лишь бы пойти с вами. Кстати, а куда вы пристроите доктора Карпентера?

– В каюту старпома и инженера-механика, – ответил Суонсон и улыбнулся мне. – Я уже велел отнести туда ваш чемодан.

– Трудно было его открыть? – полюбопытствовал я.

– Впервые вижу такой мудреный замок, – признался офицер, чуть покраснев. – Именно это обстоятельство и тот факт, что нам с адмиралом не удалось его открыть, и вызвали наше недоверие к вам. Мы должны кое-что обсудить с адмиралом, поэтому я провожу вас до каюты. Ужин в восемь.

– Спасибо, обойдусь без ужина.

– На борту «Дельфина» не укачивает, смею вас заверить, – улыбнулся Суонсон.

– Лучше лягу спать. Я почти трое суток не спал – в пути вот уже пятьдесят часов.

– Ничего себе путешествие, – снова улыбнулся коммандер. Казалось, с губ его никогда не сходит улыбка, но тот, кто решил бы ей поверить, остался бы в дураках. – А где вы были пятьдесят часов назад, доктор?

– В Антарктике.

Адмирал Гарви как-то странно взглянул на меня, но ничего не сказал.

Глава 2

Хотя спал я долго, сон не освежил меня. Часы показывали половину десятого. Но не вечера, а утра. Выходит, я спал пятнадцать часов кряду.

В каюте было темно. Поднявшись, я на ощупь отыскал выключатель и оглянулся. Ни Ганзена, ни инженера-механика в каюте не было. Они, должно быть, пришли, когда я уснул, а ушли прежде, чем проснулся. Оглядевшись, я прислушался, но ничего не услышал. Кругом царила полная тишина, ничто не указывало на то, что корабль движется. У меня было такое ощущение, словно я в собственной спальне. Что же произошло? В чем задержка? Накануне я готов был поклясться, что Суонсон разделяет мое нетерпение.