Читаем Ночи нет конца полностью

Забринский не сказал ни слова. Молчали и остальные. По восточной стене по-прежнему барабанили ледяные иголки, шипела лампа Кольмана, негромко мурлыкал камелек, но звуки эти лишь подчеркивали воцарившуюся тишину. Все старались не смотреть друг на друга и разглядывали пол так внимательно, как изучает энтомолог след, оставленный в дереве жуком-древоточцем. Ни одной газете, поместившей такой снимок, не удалось бы убедить читателей, что персонал станции «Зет» десять минут назад был спасен от верной гибели. Читатели заявили бы, что не хватает праздничной атмосферы, чувства радостного облегчения. И они были бы недалеки от истины.

Чувствуя, что пауза несколько затянулась, я сказал Ганзену:

– Ничего не попишешь. Не применять же электронный компьютер для решения данной задачки. Кому-то надо вернуться на «Дельфин» как можно скорее. Я предлагаю свою кандидатуру.

– Ну уж нет! – возмутился Ганзен, затем уже спокойнее продолжал: – Прости, дружище, но командир не давал разрешения кому-то из нас кончать жизнь самоубийством. Ты остаешься здесь.

– Остаюсь, – кивнул я. Не объяснять же ему, что ничьего разрешения я испрашивать не намерен, да и пистолетом размахивать незачем. – Все остаемся. А потом все погибнем. Спокойно, без борьбы, не суетясь, ляжем и протянем ноги. Вот это и называется мудрое руководство. Амундсену пришлась бы по вкусу эта идея. – Я был несправедлив к Ганзену, но в ту минуту мне было не до справедливости.

– Никто никуда не пойдет, – отвечал лейтенант. – Я не сторож брату своему, док, и все равно будь я проклят, если позволю тебе совершить самоубийство. Ты не сможешь, да и никто из нас не сможет совершить обратный переход. После всего, что нам пришлось пережить. Это во-первых. Во-вторых, без рации на «Дельфине» не сумеют нас запеленговать, и отыскать подлодку нам не удастся. В-третьих, из-за подвижки льдов субмарина успеет уйти под воду раньше, чем мы до нее доберемся. И в-четвертых, если мы не найдем «Дельфин» – то ли потому, что промахнемся, то ли потому, что он будет под водой, – назад, к станции «Зет», нам уже не попасть. Сил не хватит, да и некому будет нас направлять.

– Картина действительно неутешительная, – согласился я. – Как ты полагаешь, есть надежда на то, что ледомер работает?

Ганзен покачал головой, ничего не сказав. Ролингс снова принялся размешивать суп. Он не поднимал глаз, избегая взглядов окружавших его людей с изможденными, обмороженными лицами. Сделав несколько неуверенных шагов, капитан Фолсом подошел к нам. И без стетоскопа было понятно, что здоровье у капитана никуда не годится.

– Я что-то не понимаю, – проговорил он едва слышно, с трудом разжимая обожженные губы. Пройдет немало мучительных месяцев, понадобится не одна косметическая операция, прежде чем Фолсом сможет показать свое лицо людям. Разумеется, в том случае, если нам удастся доставить его в госпиталь. – Объясните мне, в чем проблема?

– Все очень просто, – отвечал я. – На «Дельфине» имеется эхоледомер, прибор для измерения толщины льда. В нормальных условиях, даже в том случае, если командир корабля не получит от нас никаких известий, он в считаные часы может оказаться где-нибудь совсем рядом. Координаты станции ему известны с достаточной точностью. Ему надо лишь погрузиться, подойти подо льдом сюда и начать поиск по планшету. Тогда с помощью ледомера он в считаные минуты обнаружит тонкий лед в полынье. Но условия отнюдь не нормальные. Ледомер вышел из строя, и, если его еще не отремонтировали, полынью эту им ни за что не отыскать. Потому-то я и хочу отправиться к ним. Именно сейчас. Прежде чем субмарина вынуждена будет уйти под воду.

– Не вижу смысла, старичок, – заметил Джолли. – Ты что, сможешь починить ледомер или как он там называется?

– А зачем мне его чинить? Коммандер Суонсон знает расстояние до лагеря с точностью до трех сотен футов. Мне надо только сказать ему, чтобы, не доходя с четверть мили, он выпустил торпеду. Таким образом…

– Торпеду? – переспросил Джолли. – Чтобы пробить снизу лед?

– Ну да. Этого еще никто не делал. Но почему бы не попытаться, если лед достаточно тонок? А в том канале толстым он не должен быть. Правда, точно не знаю.

– Знаешь, док, должны прислать самолеты, – произнес Забринский. – Как только подлодка всплыла, мы тотчас начали передачи. Теперь все знают, что станция «Зет» найдена и ее координаты известны. Через несколько часов сюда прилетят тяжелые бомбардировщики.

– С какой целью? – полюбопытствовал я. – Кружить без всякого проку в темноте? Даже если авиаторам известна точная позиция станции, во мраке, да еще в шторм, они не увидят то, что осталось от ледового лагеря. Разве что с помощью радара, да и то сомнительно. И даже если они обнаружат лагерь, что они смогут сделать? Сбросят грузы с припасами и снаряжением? Возможно. Но чтобы не пришибить нас, грузы сбросят в стороне. Пусть даже они упадут всего в четверти мили от нас, нам их не отыскать. А большой самолет, который в состоянии долететь сюда, не сможет приземлиться на льдину. Вы это прекрасно понимаете.