Читаем Ночь волка полностью

Отец сидел возле нее, тупо уставившись в пространство. Он поджал губы, что делало его еще более мрачным.

Элисоун устроилась на эластичном полу, в том месте, где он плавно переходил в стенку. Она выглядела одурманенной. Лицо ее было белым, а веки — красными.

Виллисоун сидел возле нее и как-то странно поглядывал на Норма. Его пальцы играли со срезанным цветком, перегибая лепестки, он время от времени отрывал их.

Норм подошел к панели телеконтактной связи и достал из приемной щели свежевыгравированную на золотой пластине собственную смертную повестку.

Он принялся изучать аккуратную надпись «Вы, Нормсай (следовал его гражданский номер), выбраны судьбой, чтобы заслужить наивысшую честь, которой только может удостоиться человек в этом мире. Вы будете. Он услышал, как чей-то бессмысленный голос произнес: „Ну что ж, кто-то ведь должен их получать“ Тут только он понял, что это его собственный голос.

Его мать первая отреагировала на это. Она стояла и говорила таким хриплым, полным страдания голосом, словно до этого добрых полчаса произносила речи.

— Что ты говоришь, Норм? Это ужасно! Неужели ты не понимаешь, что ты будешь

— конечно, только на благо человечества и чтобы предотвратить еще худшие разрушения — вставил отец извиняющимся тоном.

— Все пропало! Все пропало! — задыхаясь от рыданий, выдохнула Элисоун и обвила его руками.

Норм осторожно посмотрел на них. Мать крепко держала его за руку. Отец выглядывал из-за ее плеча. Мягкие волосы Элисоун прижались к его щеке. Только Виллисоун держался и стороне.

Он снова услышал отстраненный голос: «Это вызов нам, и никто не сможет помочь».

— Не говори так! — умоляла мать. — О, Норм, я не могу представить себе, что они заберут тебя. Почему это должно было случиться именно с нами?

Отец бесцельно уставился в стену. Его губы шептали.

— И тогда, когда он такой молодой, только начинает жить.

Он произнес это, словно обвиняя кого-то невидимого.

— Не позволяй им, Норм, — рыдала Элисоун у него на плече.

— Вы ничем не сможете помочь», — произнес все тот же бессмысленный голос.

Норм начинал ненавидеть каждую его ноту. Мать отошла в сторону. Слезы лились по ее щекам.

— Я не позволю им забрать тебя, — сказала она. Остальные лишь секунду глядели на нее, и тут же заразились ее решительностью.

— Мы будем бороться за тебя — сказал отец, судорожно сжимая свои маленькие кулаки Он всегда делал это, когда приходил в ярость «Вы не сможете…» Но отстраненный голос уже утонул в хоре «Мы найдем способ!», «Ты наш, и нам все равно, что они сделают с нами», «Да, клянемся всеми святыми, мы будем бороться с ними!»

Элисоун только кивнула головой и вцепилась в Норма мертвой хваткой. Виллисоун бросил свой несчастный цветок и, волоча ноги, направился к двери.

— У меня температура, — сказал он. — Я не дам тебя в обиду, Норм.

Вдруг голоса умолкли. Норм посмотрел по сторонам. Ему показалось, они ждали, что скажет он. Он снова огляделся.

Они стояли в нерешительности. Но глаза по-прежнему выражали тревожное ожидание Что-то неловкое было в них.

— Хорошо, — тихо сказал он. — Самое худшее, что они могут сделать — это убить меня. Я не позволю им забрать меня.

Сначала он не понял, почему у них отвалились подбородки и вздернулись брови. Не понял, даже когда Элисоун отшатнулась от него подняв заплаканное, расстроенное лицо. Но чуть позже выражение их глаз поразило его. Он сжал губы.

Было даже смешно наблюдать за тем, как они быстро и обиженно начали отступать, как только он обнаружил их притворство. И отец начал первым.

— Норм я не буду поступать необдуманно Мы все за тебя, конечно, мой мальчик, но есть столько вещей, которые нужно обдумать Я знаю, это ужасно, но у правительства, значит, есть на это свои причины. Причины, которые тяжело понять одному индивиду.

— Причины, чтобы убить меня.

— О. не говори так. Это ужасно. Ты слышал сегодняшнее выступление Директора М’Каcлри?

— Нет.

— А следовало бы.

Он подчеркнул, что они решились на этот шаг очень неохотно, только после того, как взвесили вое остальные возможности. Он заметил, что уже 35 лет у вас не было войны — дольше, чем когда-либо прежде. И само по себе это очень заметное достижение. Он указал, что мы не смеем больше игнорировать накапливающийся у человечества «инстинкт смерти». Такой инстинкт — явление объективное и естественное. Такое же, как желание чувствовать себя виновным, толкавшее тысячи людей на признание в ужасных преступлениях, которых они никогда не совершали. Такое же, мак стремление ненавидеть. Оно сооружало пирамиды из черепов перед покоренными городами и возводило горы человеческого пепла в побежденных странах. Эти инстинкты были причиной всех войн прошлого со всей их грязью, неэффективностью и ужасной непредсказуемостью, и их тенденцией перепрыгивать все границы и вовлекать виновных и невиновных. И такое неуемное стремление к смерти, как показывает статистика неизбежно приведет нынешнее общество к революции или к коллективному самоуничтожению. А если учитывать уровень технического развития оно потрет с лица земли все человечество, если только мы не объявим войну, как делали раньше.