— Жил однажды индеец сиу по прозвишу Сумасшедший Конь. Он разбил генерала Крука, он расколошматил генерала Кастера. Не думай, что я недооценивал тебя, Карсбери

Когда аппарат начал подниматься, Фай махнул на прощание рукой с зажатым в ней шариком зеленоватой плазмы.

— Там, куда тебя увозят, тебе очень понравится, — Ободряюше крикнул он — Уютные кварталы, все необходимые спортивные сооружения, полная библиотека литературы XX века — прекрасно проведешь время.

Он наблюдал за строгим бледным лицом Карсбери в рамке иллюминатора, пока аппарат не превратился в пятнышко.

Тогда Фай повернулся, посмотрел на комочек странного вещества и выбросил его через открытую дверь кабины Он долго наблюдал, как тот летел вниз. Затем нажал кнопку, и лифт начал опускаться.

— Я очень рад, что больше не увижу Карсбери, — сказал он скорее себе, чем Гартману

Лифт медленно приближался к крыше здания

— Он уже начал беспокоить меня. Я, честное слово, стал опасаться за свой… — его лицо вдруг приобрело совершенно бессмысленное выражение, — за свое безумие.

Люди, укротившие Сумасшедшего Волка, утратили свое великолепное душевное равновесие. Их наследники вновь вывели на сцену фундаментальное человеческое безумие — из гуманных соображений, как они полагали, и очень ненавязчиво Марс еще раз взвыл от восторга.

Но к этому времени уже была организована Лига Здравомыслия, хотя и на нерегулярной основе Безумно хохотавший Марс забеспокоился.

Лидеров Лиги Здравомыслия мы можем назвать —

Стая волков

I

Внутри климатического купола Нормсай снял летную одежду и повесил ее на вешалку. Он обратил внимание на то, что там уже висела одежда Элисоун, ее брата Виллисоуна, отца, матери и его костюм для пешеходных прогулок.

На улице стояла холодная зима. Красное солнце не поднималось высоко над горизонтом. Но под неосязаемой полусферой климатического купола каждый атом был приручен. Здесь были свет и животворное тепло. Теплый влажный воздух поднимался легкими потоками. С подветренной стороны он просачивался едва заметными струйками, которые превращались в пар и рассеивались. Цвели цветы, распускались почки, пробивалась трава. Здесь царила вечная весна.

Мир Норма был похож на уютный мирок климатокупола. Он был здоровым, хорошо образованным, неиспорченным молодым человеком, получил прекрасную работу техника по телеконтактам и с нетерпением ожидал скорой свадьбы с любимой девушкой.

Мировая экономика, основанная на изобилии, обеспечила его такими удобствами, такой роскошью и такими возможностями для отдыха, о которых и мечтать не могли в прежние века. К его услугам были даже прелестные девушки-психиатры, которые обучали его искусству секса.

Два столетия миром руководило единое правительство. Более ста лет в нем не случалось гражданской войны.

Исследования ближайших планет определенно показали, что у человечества нет разумных или сколько-нибудь опасных не имеющих разума врагов. Климат Марса и Венеры оказался слишком суровым. Их условия не допускали быстрой колонизации, а самообеспеченность Земли синтетическими материалами сделала ненужным поиск источников минерального и органического сырья. Новые планеты использовались только для космологических исследований до тех пор, пока постепенное научное изучение их жизни не откроет новые, невиданные раньше перспективы.

Здоровью Норма не угрожали ни болезнетворные микробы, ни опасность вырождения. У него был почти стопроцентный шанс избежать подобных опасностей в течение всей жизни. Но все же там, в саду, возле вешалки, Норм не был похож на счастливого человека. Когда глаза его были закрыты, лицо выглядело молодым, свежим и здоровым. Но как только он открывал их, смертельный страх искажал каждую черту.

Норм помедлил у вешалки, приглаживая коротко подстриженные волосы, поправляя полосатую ленточку на шее, красная, белая и синяя линии на которой напоминали о галстуках старых времен.

Слегка тряхнув головой, он пошел по тропинке к дому. На полпути Норм остановился, пристально всматриваясь в траву. Носком мокасина он наступил на сорняк, по-прежнему глядя на маленький зеленый мирок вокруг его ног.

Даже в этом огромном куполе были свои районы бурь, темноты и неизвестности.

Какой-то несчастный муравей карабкался вверх по травинке. Недолго думая, Норм наступил на него, тут же отдернул ногу, вздрогнул, будто увидел что-то очень неприятное, и поспешил домой. Открыв дверь, он уже готов был улыбнуться с облегчением. Но улыбка не получилась. Он остановился, наблюдая за семьей.

Его мать возлежала на наполненной воздухом кушетке со страдальческим видом